Добро пожаловать на ролевую по Bleach!



Мы предлагаем Вам написать свою историю войны между квинси и шинигами и создать свой финал многовекового противостояния.







Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Время в игре: Спустя 19 месяцев после завершения арки Fullbringer'ов




Администрация:



Модераторы:
Вверх
Вниз

Bleach: New Arc

Объявление

• Подробнее с событиями в Обществе душ, Уэко Мундо и Каракуре вы можете ознакомиться здесь.
• На форуме открыта игра "Песочные часы", где Вам предоставляется возможность отыграть события из жизни Ваших персонажей предшествующе основным событиям игры.
Акции
•Акция "Неизвестные страницы истории квинси" - временно приостановлена.
•Открыта акция "Не прощаемся с Экзекуцией" - в игру принимаются фулбрингеры.
•Открыта акция "Одно рисовое зерно склоняет чашу весов" - в игру принимаются неканоны - шинигами и Пустые.
•Акция "Срочно требуются!"
•Акция "Тени прошлого"
•Акция "Проводники душ"


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: New Arc » Wandenreich » Эпизод 24. Восстать из пепла.


Эпизод 24. Восстать из пепла.

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Название эпизода: Восстать из пепла
Эпиграф эпизода: "Снова лететь вниз и взывать из черной тишины.
                                       Я - птица Феникс, и мои крыла обожжены.
                                       Тяжкая доля - жить без веры в жизнь полтыщи лет.
                                       Дайте мне волю обрести себя в самом себе" (с) А. Земсков.
Участники (в порядке отписи): Юха Бах, Хъюберт фон Шварцвальдт.

Время: Четвертый день войны, ближе к середине дня.

Место действия: подземелья Сильберна, комната, обитая духовным серебром, напрочь экранирующим любые выплески силы.
Условия: полумрак, разгоняемый живым огнем множества свечей, на низком мраморном столе лежит тяжелый золотистый медальон, заключающий в себя банкай Ямамото Генрюсая. Или  - заключавший?

Предыдущий эпизод:
Юха Бах: Эпизод 23: Превращаются в апокриф наши грешные дела (с)
Хъюберт фон Шварцвальдт - начало игры.

+4

2

Какова она – настоящая сила Бога? И есть ли Сила – без веры?
Способности Юхи были безграничны. Они не заключались в определённых рамках, они не являлись чем-то приобретённым. Вся его Сила была рождена вместе с ним, или даже – вперёд него. Ведь Юха с самого появления на свет не мог видеть, слышать, говорить и шевелиться. А Сила – та необъятная, несокрушимая и могущественная – уже жила. В его костях, в его крови, в его теле и мыслях. Сила родилась вперёд Юхи, поэтому никто из ныне живущих и давно умерших не смог уничтожить её. Император умирал. Сила его – жила. Возрождая из пепла его тело, его разум и, наконец, вновь смиренно подчиняясь её носителю. Баха многие считали Богом. Ошибались ли они?

Холодное подземелье и идеально белая комната. Именно здесь находился император, пришедший сюда с единственной целью, о которой не знал, пожалуй, никто. Даже Жизель, приглашённая сюда самим Юхой. Основная, грубая работа была завершена немногим раньше. Штернриттер «Z» как нельзя лучше подошла для подобного. Её шрифт, дарованный некогда Императором, позволял ей управляться с живой материей. Используя тела умерших, милая Жижи умела исцелять ныне живущих. Наращивать мясо на плоть, сращивать кости и восстанавливать ткани организма. И пусть симпатичная девчушка ни разу девчушкой-то и не была, являясь на деле тем ещё развратным парнем, но император благосклонно относился к тем, кто был ему полезен. Поэтому весь этот фарс юной Жизель с милыми улыбками и девчачьей одеждой его совершенно не заботил. Она могла быть хоть животным или растением – если это приносило пользу, то Юхе всё равно.
А пользу Жижи приносила. Особенно при верном применении её и её способностей. Бах отлично знал, как именно ему пригодятся его же дети.

Теперь перед императором находился готовый сосуд для души: его уже наполнила кровь, тело выглядело будто живым, но таковым ещё не являлось. Некогда обугленный скелет, извлечённый Силой Баха из банкая недавно погибшего Ямамото, принадлежал квинси. Квинси, что погиб во имя своего Императора несколько сотен лет назад. Достаточный срок, чтобы затеряться в воспоминаниях Бога маленькому человечку. Но не в этом случае. Юха отлично помнил его. И теперь император собирался сделать то, что под силу одному лишь Богу. Бах был уверен в своих способностях. Пусть нечто подобное, именно в таком исполнении, Юха и делал впервые за свою жизнь.

Банкаи шинигами действительно имели собственную душу и разум. Не все, далеко не все, лишь сильнейшие из них – могли накапливать в своих сущностях и иное. Воспоминания тех, кого убивали их хозяева, их привычки, их облик и даже плоть. Последнее и требовалось Юхе для его эксперимента. Жертву которого он выбрал идеально правильно. Он позволил себе улыбку – слишком искреннюю и настоящую, для такого, как император. Но она была. Хоть никто и не видел её в этой комнате, среди духовного серебра. Отсюда уже давно была выпровожена и Жизель – она сделала своё дело и более её участие не требовалось. Дальнейшее происходящее окажется за пределами миропонимания обычного человека. Бог никогда не открывал своих тайн.

- Хьюберт. Значит, ты тоже погиб. Ты хорошо поработал. Молодец. Возвращайся, сын мой.

Это последнее, что могла слышать душа, вернувшаяся к своему Богу почти десять сотен лет назад. Тогда Бах был благодарен своему верному воину и… своему сыну. Одному из тех, для кого время остановило свой ход. Далее существование души, как целостного духовного объекта становилось невозможным. Бах использовал силу каждого так, как считал нужным. Духовные частицы дробились и собирались по его велению в нечто новое, или ждали своего часа в забвении, пока не придёт их черёд служить своему Богу вновь и вновь. Так, как он то пожелает. Сейчас эта душа вновь сможет услышать голос Юхи. За столько столетий – впервые. Бах не торопился. Промаха здесь быть не должно – он попросту недопустим теперь, когда Император уже всё решил. Он не ошибался в своих действиях. Но на всё требовались силы. Много сил. Юха устало опустился на трон, созданный им самим из духовных частиц. Это действие было настолько привычным и обычным для Баха, что оно давно выполнялось автоматически. Император длинно вдохнул, прикрывая глаза. Сейчас от него требовалась полная сосредоточенность. Чтобы отыскать забытое в веках. Чтобы целостная душа смогла вернуться в этот мир вновь, возродившись из самого огня и пепла.
«Ещё немного. Дождись меня».
Он знал, что он искал. Там, в глубине своего сознания. Он отлично это знал. По губам скользнула улыбка – чуть самодовольная. Юха нашёл нужное.

- Пора вернуться в мир живых, Хьюберт фон дэ Шварцвальдт.

Сказанное прозвучало приказом. Но император этого не заметил в своём голосе. Или не счёл нужным заметить. Он спокойно смотрел в будущее. Голос звучал строго и уверенно, как и всегда. Как и тысячу лет до этого. Юха открыл глаза, резко поднимаясь со своего места. От созданного ранее сосуда его отделяло буквально пара шагов. Но и их он прошёл спешно, будто бы мог куда-то опоздать. Или действительно, мог. Руки императора, ощутимо горячие в этом вымерзшем воздухе подземелья, легли на грудь пока ещё мёртвого тела. Оно не сделало первого вздоха. Оно ещё не было живым. Смерть – это лишь шаг за пределы. Люди говорят, что оттуда не возвращаются. Лгут. Не понимают этого – и лгут. Себе. И другим. Но Сила Баха поистине безгранична и необъятна. Восстановить плоть, даровать силу, наделить уверенностью – это ничтожная часть того, что мог Юха. И даже в посмертии Бог способен найти нужную душу из прошлого. И вернуть Миру.

- Сын мой, ты желаешь послужить мне ещё одну жизнь.

В голосе императора слышалась мягкость. Не обманчивая – настоящая. Оттого и ужасно редкая. Он не спрашивал, зная ответ, который вовсе не требовался. Тот, к кому обращался Бах – тоже это знал. Как никто другой.

- Теперь пора, возвращайся, Хьюберт.

Юха склонился над телом – низко, едва касаясь губами ещё холодного лба. Бах выпрямился, лишь несколько секунд оценивающе разглядывая своего воина. Да, теперь это был он. Юха знал точно. И он не ошибался. Через пару мгновений на лоб по-хозяйски, уверенно легла ладонь императора – горячая от ещё не спрятанной полностью Силы. Но дело уже сделано. Эксперимент неумолимо подходил к концу. Тот, над которым его ставили – начинал жить. Грудная клетка исправно качала воздух в лёгкие, мертвенная синева медленно отступала с губ и щёк, тело наливалось живым теплом. Бах не убирал руки со лба своего воина, строго глядя на него, будто бы до сих пор опасался, что душа, приведённая в этот мир, решит покинуть новое тело.

- С возвращением, сын мой.

Голос ровный, спокойный. Где-то в его глубине отчётливо слышалась мягкость и снисхождение. Пока ещё слабое создание приходило в себя. Юха не торопил – теперь не время. Теперь следовало лишь ждать и смотреть. В их общем будущем появлялось, возрождаясь вновь из пепла, новое творение Бога. И Бах спокойно улыбался этому. Уже зная, что их ждёт.

+4

3

Хьюберту было хорошо и тепло. Он уже давно не осознавал себя как отдельную личность, он был частью силы Императора и желал, что бы так было вечно. Его самосознание растворилось в то же мгновение, когда тело рассыпалось прахом, сожранное жаром Рюджинджакки. Оставалось лишь искреннее желание служить Императору даже в посмертии.
Годы для него не имели значения, он их просто не замечал, ни десятилетия, ни столетия, эпохи менялись - существование чистой силы, некогда звавшейся Хьюбертом - было неизменным. Иногда, что-то приметное, тревожащее, врывалось и словно будило его ото сна, но это было столь мимолетно, что он лишь на короткие секунды выплывал из своего уютного забытия, и тут же возвращался обратно, в свой вечный покой, едва отмечая произошедшее. Свет души Императора грел его, а он беззаветно, бессознательно питал этот свет своей любовью.
“ … дождись меня…”
Он услышал этот голос - чуть усталый, родной, и его невозможно было спутать или тем более - забыть. Голос Его Величества.Хьюберт рванулся, по крайней мере почувствовал это так - его вновь зовут, его помнит Император! Он нужен, он вновь может послужить. Одно это осознание скинуло все сонные оковы с памяти, сознания, с души, которая вновь становилась целостной, определенной, существующей отдельно от силы, составляющей существо Юхи.
“...Пора вернуться в мир живых, Хьюберт фон дэ Шварцвальдт…”
Прозвучало имя, прозвучал призыв и приказ. Словно музыка для его души, и Хьюберт со всем возможным стремлением откликнулся, отозвался.
В этот раз… все произошло внезапно, остро. Ослепительный свет призыва, тепло, обращающееся в жар, такой мучительный и нестерпимый, что тысячелетие, проведенное в покое разом померкло перед внутренним взором, и исчезло из его памяти. Исчезло все, кроме яркого пика его жизни - момента его смерти. А за тем он перестал чувствовать себя рядом, внутри души Императора. И постепенно возвращалось и захлестывало тоскливое и всепоглощающе-щемящее ощущение самого себя. Отдельной личности. Сменяющееся радостью - ведь он вновь призван на службу своему Богу. Разве можно испытывать сожаление? Столько эмоций не появлялось в его душе уже давно давно.
Где-то далеко он слышал тихий шепот, который слышал и в последний раз - благодарность и приветливые слова о возвращении… мог ли еще кто-то из всех тех тысяч квинси, что служили Императору так тонко чувствовать его настроения и интонации?
“... Сын мой, ты желаешь послужить мне ещё одну жизнь…”
“...Как никогда!.
.”
Он уже мог ответить, мог отозваться на призыв, и с удовольствием и стремлением рванулся вновь, ну же, скорее, нельзя заставлять ждать Его Величество! Если его зовут даже из забвения - значит он действительно нужен.
“...Теперь пора, возвращайся, Хьюберт…”
Что это? Ощущение теплых губ? Или иллюзия памяти, вызванная этим призывом? В любом случае, это было приятно. Это грело, успокаивало, заставляло поверить, что все происходящее - в порядке вещей, так и нужно. В общем-то, Хьюберт никогда не сомневался в решениях Императора. А значит нужно скорее прийти в себя. Разве можно считать смерть достойной причиной не откликнуться?
Если Его Величество желает - Хьюберт воскреснет. Таково их общее желание. Он сделал первый, тяжелый и долгий, хриплый вдох, вспоминая - как это вообще, дышать? И поразился тому, как скучал по этому ощущению, расправляющихся от притока свежего прохладного воздуха легких.
И вместе с тем - вернулись, нахлынули давно забытые ощущения плоти. Жесткий холодный камень под пальцами и лопатками. Тугая резинка штанов. Волосы, упавшие на нос и щекочущие его кончик. Сквозняк лизнул обнаженные стопы. Медленное, будто ленивое сердцебиение, ток крови по венам и сосудам. По коже пробежал узор блута - он почувствовал это так же явно, как если бы применил способность специально. Но нет, просто сила, вернувшаяся в тело обживала его, тоже словно вспоминала, как будто здоровалась. Темнота перед глазами - а когда он их распахнул, то увидел серый мрачный потолок подземелья, изрезанный всполохами теплого языкастого пламени свечей.
Хьюберт рванулся вновь, в третий раз, подскакивая, и чувствуя каждое сокращение мышц. Тело было… непривычным. Новым, оно слушалось, безукоризненно исполняя каждое движение. Хьюберт тупо посмотрел на свои руки - кожа тонкая, нежная, он ее такой не помнил… Смогут ли эти изнеженные хрупкие ладони держать меч?
И тут же понял - да, сможет.
Император смотрел на него, следил за каждым движением. Молчал.
Хьюберт аккуратно, все еще прислушиваясь, поднялся, выпрямился, спустил с низкого стола ноги, ощутил ступнями неровности и холод камня пола, встал. Это не было трудно, но после стольких веков существования в качестве реацу, бестелесного духа, даже больше - воспоминания - это было просто непривычно-странно.Но он не позволил себе долго думать и осознавать все это - он плавно развернулся, опускаясь на одно колено.
-Ваше… Величество. - Голос слушался пока что плохо, но он очень старался. -Простите… за ожидание. Чем могу… быть полезен?
Хьюберт фон дэ Шварцвальдт готов был исполнять приказы поямо сейчас и прямо в таком виде. Впрочем, врядли Императора Юху Баха хоть сколько нибудь волновал его вид. Главным было то, что Хьюберт мог сделать для своего великого Отца.

Отредактировано Hubert von de Schwarzwald (2018-06-13 07:54:18)

+3

4

Тело не только оживало, сознание давно захватило его, и теперь исследовало, оценивало и принимало за своё. Духовная сила возвращалась, император чувствовал это, не мешая и не торопя. Сейчас у него было достаточно времени, чтобы дать возможность своему творению прийти в себя. Осознать. Юха молчал, наблюдая из глубины своего трона за Хьюбертом, не пытаясь его ни остановить, ни поторопить. Всё шло так, как и задумал Бах. Всё шло хорошо. Хьюберт не заставлял себя ждать. Никогда ранее, и теперь – тоже. Юха усмехнулся: наблюдать за ним интересно. Не зря Бах из сотен тысяч душ выбрал именно эту для своего эксперимента. Пока он не жалел об этом.

- Как я и ожидал от тебя, сын мой, ты вернулся быстро.

Голос, достаточно мягкий и спокойный, но в нём слышалось некое торжество, даже самоуверенность. Юха любил, когда то, что он делал, получалось безукоризненно идеально. Квинси жил, как ему и повелели.

- Но не стоит так спешить. Твоё тело должно привыкнуть.

Жизнь уже вернулась, за это более не стоило опасаться. Бах был уверен – Хьюберт возвратился. И он не уйдёт, пока то не прикажет его Император. Воин даже не пытался узнать, какой сейчас год, сколько прошло времени с момента его смерти. Почему он здесь и отчего – теперь. Верно, всё это расскажет император, коль на то будет необходимость. А Хьюберта интересовало лишь то, чем он может быть полезен своему Богу. Юха рассмеялся – по-доброму, не скрывая своих чувств. Старательность его сына выглядела забавно. Нет, Бах нисколько не насмехался, и даже не думал об этом. Но хрупкое тело, только что восстановленное из пепла, созданное заново, двигалось чуть рвано, ломано, непривычно. А старания приведённой в мир живых души – слишком усердные, чересчур спешные, придавали этому новому существу вид марионетки, которую дёргал за ниточки неумелый кукловод. Воин скоро привыкнет к телу и к новому себе. Бах не сомневался.

- Можешь одеться – здесь достаточно холодно для человеческого организма.

Позволил Юха, кивнув на кушетку рядом. Там находилась обычная форма рядового квинси – чуть другая, отличная от той, что Хьюберт видел при прошлой жизни. Неизменными остались белоснежный цвет и пятиконечные серебряные кресты. Армия Баха являлась такой же мощной, как и тысячу лет назад. Быть может, стала даже сильнее. Ведь нынешнюю войну он намеревался выиграть. Будущее выглядело куда как достойнее, чем тысячу лет назад. Бог предвидел это, он не ошибался никогда, даже отступая.

- Твоё тело поначалу может подводить тебя, не слушаясь сознания. Это возможно и совершенно нормально. Не спеши. За сутки ты восстановишься полностью. Тело подчинится его обладателю и проблем более не возникнет.

Спокойно объяснил император, прекрасно зная то, о чём он говорил. Юха тоже возвращал своё тело и свой разум. И этот период занял куда как больше времени, чем теперь. Ведь проводника назад у Баха не было. Хьюберта же привели в этот мир практически за руку, предоставляя готовый сосуд для его души. Отец Юхи не мог сотворить подобного, ведь шинигами отобрали силы Короля Душ слишком давно. Но его сын оказался достаточно сильным, чтобы вернуться в этот мир. Чтобы собрать войска для очередной войны.

- Пожалуй, тебе следует знать, что с твоей смерти прошла практически тысяча лет. Та война с шинигами завершилась не в пользу квинси.

Начал рассказ Бах, говоря спокойно, и не собираясь ничего скрывать от своего сына. Хьюберт должен это знать. Юха не видел в том, что говорил, ничего предосудительного. Это его решение и его приказы, в них император был полностью уверен. Он видел будущее, он знал, как и что будет лучше по итогу. Даже если придётся отступать. Даже если придётся скрываться.

- Ты воспитал мне достойного полководца: Юграм Хашвальт идеально выполнил мои последние приказания. Квинси были сокрыты в тенях. Здесь, в Ванденрейхе, мы построили новое государство и создали новые войска. В Тенях квинси находятся в безопасности. Но война с шинигами уже начата.

Император улыбался. Теперь, делясь информацией с Хьюбертом, он вдруг осознал, какая колоссальная работа была проведена. Не только им самим. Но и его преданными воинами, его товарищами. И оттого Юхе стало радостно.

- Впрочем, ты выполнил своё предназначение и тогда, тысячу лет назад, и сейчас. Мне требовалось проверить собственную догадку о банкаях шинигами, которые квинси научились использовать, как личное оружие. Для этой цели я выбрал тебя, сын мой. И вновь не прогадал.

Он не скрывал, совершенно открыто говоря о том, что теперь воскрешённый и вновь живой Хьюберт попросту не нужен. Он уже сыграл свою роль.

- Но я не отберу у тебя твою жизнь. Тебе найдётся здесь применение, ведь в войну очень важно иметь рядом преданных воинов, тебе ли не знать об этом.

Действительно, император достаточно высоко ценил Хьюберта. Поэтому у него было будущее, как части армий Ванденрейха. Как того, кому полностью доверял сам Бог-император великой Незримой империи квинси.

+5

5

Хьюберту понадобилось совсем немного времени, что бы осознать все сказанное. Он был послушен любому слову - сказано не торопиться, он и не будет. Излишнее рвение порицаемо не меньше, чем его отсутствие, он это знал давно. Он был счастлив услышать, что оправдал ожидания Его Величества, и, наверное, эта непохожая ни на что иное интонация... забота? Нет, не похоже на то, но все же... Хьюберт позволил себе обмануться. Если Император пожелает - он развеет его заблуждение.
Первое повеление - одеться, и только тогда он понял, что да, действительно, в подземелье прохладно. Он одевался, впитывая каждое слово, и все те ощущения, которых был лишен посмертием. Жесткая ткань в руках, да, сейчас он был вынужден одеваться самым обычным способом - вероятнее всего, малейшее напряжение сейчас сыграло бы с ним злую шутку, сила квинси хоть и вернулась, но ещё не в полной мере завладела его телом, что бы он мог материализовать одежду из духовных частиц. Словно ребенок, ещё не подчинивший себе данные от рождения способности… Он действительно был заново рожден, хоть и не естественным способом. Но… что может быть естественнее желания Императора? Хотя он все же не был до такой степени беспомощным.
Пуговица за пуговицей, он застегнул брюки, прямые, со стрелками, непривычного кроя, но удобные. Накинул рубашку с широкими манжетами, и каждая следующая бусина пуговицы поддавалась все легче, пальцы справлялись все лучше с мелким движением. Взгляд остановился на высоких тяжелых сапогах. Интересно, Император лично постарался, что бы обеспечить его удобной любимой обувью, или это теперь тоже часть формы, так изменившейся за тысячелетие? В любом случае, черные сапоги до колена, с толстой подошвой и жестким каблуком, идеальные для верховой езды, очень сильно напоминали привычные. Крупные серебреные пуговицы кителя он продел в петли уже совсем легко. Плащ он надевать не посчитал нужным, просто взяв его на локоть. Поправив одежду, он вновь обернулся к Императору, уже совсем привычным движением, неистребимым даже веками бесплотного существования, откинул с лица волосы и водрузил на голову фуражку.   
Император рассказывал, и в его голосе были слышны живые довольные интонации. Весть о поражении конечно не могла не расстроить, но Хьюберт и без всяких сил проницательности и всеведения знал, что Юха бы не был столь доволен и улыбчив, если бы его плану вновь угрожал провал. Новая война - которая обязана была завершится победой - вот-вот войдет в новую стадию. Хьюберт оглянулся на медальон, что лежал в изголовье стола, на котором он вернулся в этот мир. Верно ли он понял, что в нем содержалась жаркая сущность приведшего к его смерти банкая? В любом случае, это уже не имело значения. Если Рюджинджакка был здесь, и с его помощью вернулся он - значит ли это смерть Главнокомандующего шинигами? И вновь ему не требовалось спрашивать, что бы узнать ответ. Это произошло совсем не давно, и ещё не успело затеряться под тем эмоциональным шквалом, что испытала его душа при отделении от души Императора.
Его Величеству даже не было необходимости посвящать его в подробности, чем больше секунд проходило с момента самоосознания и пробуждения, тем больше Хьюберт вспоминал того, что произошло за эту тысячу лет. Быть частью души Юхи, быть может и было для кого то мучительно, но только не для него.
Сразу же, пускай это и было не так просто, но он пытался понять, чем ещё мог быть полезен. Не нужен? Действительно ли это так? Хьюберт прикрыл глаза.
Хашвальт. Если он был так хорош, если Хьюберту действительно удалось воспитать в нем все те качества, что были необходимы наследнику Императора, то зачем нужен он?
Только ради эксперимента? О нет, вряд ли это единственная причина. Ответ вновь напрашивался сам собой. Хьюберт не верил в теплые сентиментальные чувства Юхи по отношению к нему, Император не стал бы тратить силы на него, если бы единственной пользой, которую он мог принести было подтверждение его теории или служба рядовым квинси. Его Величеству прекрасно известна каждая малейшая толика его способностей. В бою Хьюберт уступит половине Штернриттеров, а второй половине надерет задницу с крайне большим трудом, и победой это назвать будет очень сложно.
Значит, дело в иных его способностях, в иной пользе. Хьюберт молча обдумывал все услышанное. Приказов не было, да и вряд ли Император прикажет что-то сейчас - он уже обозначил срок, на протяжении которого Хьюберт будет практически бесполезен. Но если он не сможет помочь, используя тело… Дело ведь вовсе не в бою…
- Могу ли я… более точно узнать о произошедших сражениях, составе ваших войск… и о том, решили ли вы, какое место я должен занять? - Голос всё ещё подводил, слова получались отрывистыми. Было странно, что на то, что бы вспомнить, как пользоваться речевым аппаратом, уходило так много времени. Конечно, Император сам расскажет все, что посчитает нужным. Но Хьюберту хотелось быть полезным уже сейчас.
Он отлично знал, что Хашвальт жив и с ним все в порядке. Давным давно вложенные крупицы силы расцвели самым ярким светом, даже не нужно было напрягаться, что бы узнать что-либо о том, кого он помнил едва расправившим плечи и обретшим уверенность мужчиной. Отрывистые эпизоды памяти подсказали ему, что что-то изменилось, причем весьма существенно. Что-то неясное, мелкое и незначительное… И вместе с тем - очень весомое. Это был вопрос, на который найти ответ сразу же не получалось. Хьюберту оставалось лишь ждать, когда Император пожелает прояснить ситуацию.

+4

6

Тело уверенно и быстро привыкало к своему хозяину, и вот уже у квинси не возникало проблем с пуговицами, застёжками на одежде и обувью. Форма вполне ладно села на фигуре возрождённого воина. Юха остался доволен – он не забыл, как выглядел Хьюберт тогда, тысячу лет назад. Он не ошибся.

- Вижу, ты многое знаешь и из случившегося после твоей смерти.

От императора не скрылось и это. Бах всё ещё задумчиво наблюдал за Хьюбертом, то ли из-за какой-то необходимости, то ли ради интереса.

- Я никогда не закрывал от тебя свой разум. Похвально, что тебя тоже интересует настоящее.

Чаще люди желали заглянуть в грядущее. Туда, куда им не было доступа. Некоторые особо самоуверенные личности умудрялись даже императору рассказать о мнимом будущем. Мол, вот уже через пять дней возможно будет напасть на Сообщество душ. А ещё через десять – стереть всех с лица земли. Глупцы, откуда б им знать будущее, которое так отчётливо видел Юха?! И для чего сообщать об этом ему, будто бы это они знают лучше самого Баха. С такими кайзер разговаривать не умел. Поэтому убивал как можно скорее.

- Обо всём ты непременно узнаешь.

Изрек император, но сам рассказывать не принялся. И даже так и не ответил о своём решении. Быть может, потому что его не было? Или потому, что оно являлось не тем, которое желал услышать сам Хьюберт? Но это и не важно.

- Как я уже говорил – тебе сейчас не стоит спешить.

Назидательно напомнил Бах. Массивный трон послушно рассыпался на множество духовных частиц, что подчинялись императору. Юха уже поднялся со своего места, подошёл к столу – там всё ещё находился медальон с банкаем. И пусть он уже был использован для эксперимента, но всё ещё мог пригодиться. Бах не привык разбрасываться тем, что ему может принести пользу. Поэтому медальон был непримиримо забран кайзером с собой.

- Пойдём, сын мой.

Пригласил император, направляясь прямиком к Хьюберту. Здесь его работа была завершена. Оставлять же в подземельях своего воина кайзер не собирался. Это ведь совсем не выгодно. Бах привык использовать всё и всех.

- В этом мире квинси многое записывают. Это вполне удобно: информация всегда под рукой, будь то новые сведения или старые документы.

Как-то очень по-свойски рассказал Юха, отчётливо ловя себя на мысли, что ему просто общаться с Хьюбертом. Он даже звал его сыном так легко и открыто, что сам не сразу заметил подобное. Хашвальта он давно так не называл. Последнее время тот и вовсе отдалялся от императора. Или не последнее время, а так было всегда… Но только теперь, когда вероятность потерять Юграма оказалась такой осязаемой, Юха задумывался об этом. Ещё в своих покоях Бах с трудом понимал, что Хашвальту может быть сложно. Что он устал, что ему требуется отдых. Он заставлял себя это понимать. Потому что видел, что это – верно. И лишь позже, оказавшись в штабе, на месте Грандмастера, и увидев всё то, что наваливалось ежедневно и на Юграма, Бах начал понимать, что что-то тут не так. Хашвальт будто бы забыл, что он – живой человек. Со своими потребностями и слабостями. Кажется, это забыл и император. И оттого ему было неприятно. А теперь стало вдруг легко это всё понимать, лишь только Хьюберт оказался рядом. Тысячу лет назад тот тоже находился возле кайзера. Он всегда был между Хашвальтом и Бахом. Всякий раз будто специально оказываясь между ними, дабы дать возможность им обоим сосуществовать без опасности для жизни.
«За это утро я подумывал убить Юграма не меньше десяти раз».
Мысль совсем не понравилась, император поморщился, вздохнул, и подошёл к выходу. Лишь только после того, как были сняты все необходимые для этого места защитные техники, Юха пригласил следовать за собой Хьюберта.

- Поэтому тебе не составит труда понять происходящее нынче как на вражеских территориях, так и в Ванденрейхе в целом.

Пожалуй, император гордился этим фактом. Если где-то в середине утра кучи донесений и сообщений лишь угнетали Юху, то, как только он приноровился использовать эти все данные, ему даже понравилась новая организация штабного сообщения. Всё было перед глазами, любая информация – доступна и возможна к незамедлительному получению и без использования способностей, на которые уходили не столько силы, сколько время и необходимость сосредоточения. Бах являлся воистину достойным приспособленцем. Смена деятельности от высшего командования до, практически, старшего секретариата прошла не только успешно, но и с явной выгодой императору и его Незримой империи. Юха без проблем командовал войсками, занимался стратегической разработкой боевых тактик на ближайшее будущее, практически спокойно разбирался с бесконечной документацией, и во время обеденного перерыва оживлял собственных воинов. Если кто-то ещё не считал Юху Богом, то вполне самое время! Правда сам Бах совсем не находил это чем-то особенным, полагая, что Хашвальт загружен так ежедневно, и что всё происходящее – вполне естественно, просто он отвык от подобного. Переложить работу было на кого, но Юха то ли об этом вовсе не подумал, то ли попросту не доверял. Или императору вдруг стало крайне интересно разобраться во всём самолично.

- Полагаю, сводки с полей тебе вполне понравятся, сын мой.

Император ухмыльнулся, и повёл своего старого воина… совсем не в тронный зал. И даже не в собственные покои. Юха уверенно шёл по длинным коридорам штаба прямиком к кабинету Хашвальта. Там как раз новые донесения должны уже накопиться, кайзеру было интересно, поэтому он напрочь забыл про поистине огромных размеров тронный зал, который являлся ему полностью привычным. И вёл Хьюберта туда, где понравилось быть Юхе, будто бы желал показать ему нечто новое, необычное, интересное.

- Уэко Мундо, Сейрейтей, мир живых – всё охвачено квинси, на этот раз я распорядился не упускать ничего из виду, дабы получать полную картину происходящего, в любом из миров. Перемещения, жертвы, сражения.

Необходимость Хьюберта вырисовывалась сама собой, безо всяких объяснений. Нет, Юграм вполне справлялся со своей работой, он вырос в отменного воина и был серьёзной опорой кайзеру. Его уже не нужно опекать, только иногда напоминать о том, что он всё же живой человек, а не искусственная марионетка, которая может работать без перерыва и отдыха. Императору же требовался тот, кто мог заменять Хашвальта без вреда для общего дела. Иначе Юха рисковал счастливо зарыться в бумажной работе ещё на пару столетий лишь потому, что ему это вдруг вполне понравилось.

Отредактировано Juha Bach (2018-06-13 17:14:48)

+3

7

Хьюберт чувствовал испытующий взгляд своего Отца. Каждое движение было отмечено его вниманием. И так же как Император смотрел на него - не сводя глаз, так же делал и Хьюберт. Впитывал каждой клеткой нового тела ощущение спокойной первородной силы, исходящее от Императора, окутывающее, согревающее и пьянящее. 
Когда ты лишь душа, существующая неотделимо от этой силы - ты уже не чувствуешь ни тяжести её веса, ни острого вкуса, ни даже особенного запаха. А у такой силы, которой обладал Его Величество все эти аспекты ощущений были более чем ярки. Или может Хьюберт сейчас просто слишком много внимания акцентировал на ощущениях своей новой оболочки. К этому вновь требовалось привыкнуть.
Первые слова Императора немного польстили ему - в конце концов, будучи внутри его души, Хьюберт хоть и находился в спячке, и не испытывал интереса к чему-либо кроме существования Императора, но он действительно отмечал некоторые события, и пускай у лишенной телесной формы души не было ресурсов чтобы в полной мере все анализировать и запоминать, но теперь эта форма была, и ещё тысячелетие назад он научился справляться с огромным потоком информации в кратчайшие сроки. Он был уверен, что справится и теперь. С ощущениями, новыми знаниями о произошедшем и о происходящем.
Но Император снова остановил его, осадил, стоило только Хьюберту открыть рот чтобы вновь задать вопрос. Он твердо давал ему понять, что новорожденному квинси не следует торопиться, и за каждую новую попытку, за каждый раз, когда он пытался как либо поторопить события, Император безжалостно пресекал его попытки.
Пока что среди холодных стен духовного серебра он находился в некой растерянности, когда отступила первая эйфория. Мысли метались и бились в голове, и Хьюберт испытал невероятное облегчение, когда Император велел идти за ним. Каждый раз, когда он называл его сыном, у лейтенанта щемило сердце. Это было волнительно.
Император не на долго погрузился в свои мысли, и у Хьюберта была возможность оглядеться - узкий светлый коридор, низкий потолок, лестница из монолитных блоков. Спина Императора перед ним. Хьюберт почувствовал себя так, будто этой тысячи лет и не было вовсе. Но чем дальше они шли, тем сильнее он понимал как сильно изменился этот мир. Зильберн разросся, врос в Шатен Беррайх, стал его частью, и тени тонко вибрировали, раскрывая перед Юхой переход за переходом, пропуская его в высокие сводчатые коридоры, колоннадой уходящие в разных направлениях.
И совсем скоро, всего через пару шагов по длинному коридору - он ощутил тонкий звон силы Хашвальта. Неиспользующейся, спящей, спокойной. По спине пробежали мурашки, и он только постоянно кивал, ведь Императору не нужен был ответ. Он просто ставил его перед фактами, уводя все дальше. А Хьюберт прислушивался ко всему, что мог почувствовать, что не заглушала сила Юхи.
Но над всем этим давлело самодовольство Императора, его удовольствие и интерес. Возвращение Хьюберта имело для него какое-то совсем не важное значение, будто это событие было равносильно перекусу на бегу. Либо просто его мысли и устремления были значительно дальше сиюминутных событий. Хьюберт только улыбнулся, прекрасно узнавая в этом своего Бога. Для него это было совершенно нормально. Хьюберт шел следом, ожидая приказов и пояснений. Если таково было желание Императора - он готов был прождать столько, сколько тот прикажет.

+1

8

За свою достаточно долгую жизнь, Юха очень привык целиком и полностью вникать в те дела, которые доходили до императора. То было очень важным и нужным: на высшем уровне командования ошибки должны быть либо минимизированы, либо ликвидированы вообще. Потому кайзер являлся последней инстанцией власти. Выше никого нет. Никто не исправит промахи Императора. Государство квинси существовало более тысячи лет, и вполне даже процветало. Видимо, Бах и его приближённые действительно являлись очень сильными управленцами. Остальное, на более низких уровнях, возможно решить и поправить. До того момента, пока сильна высшая власть.
Но эта привычка императора вникать во всякие дела самолично и полностью, теперь играла с ним злую шутку. Юха с одинаковым азартом брался за всё, что ему подсовывали под руку. Ранее имелся сильный фильтр, который попросту не позволял императору получить доступ ко всему подряд – за ненадобностью. Грандмастер тоже навряд ли акцентировал внимание на том, что могли решить те, что находились ниже его. Поэтому данные и отчёты, что получал на руки император, действительно требовали его внимания. Но фильтр случайно поломался, и Юха успел вначале запутаться, устать и даже проголодаться, а позже – привычно заинтересовался происходящим. И принялся решать всё подряд, что только ему под руку попадалось. Да он даже «обидчика» Блэка нашёл, который ему гвоздём на дверь приказ прибил. Зачем? Вот если бы кто-то задал подобный прямой вопрос лично императору – Юха бы ответить не смог. Но такой человек, который способен был задавать компрометирующие вопросы в лоб самому кайзеру, ещё не родился. Или уже умер.

- Проходи.

Миновав приёмную, совершенно не обратив внимания на секретаря, Юха по-хозяйски, рывком открыл дверь кабинета Хашвальта, заходя внутрь. Достаточно просторная комната была безукоризненно чистой и вполне светлой. А на столе, сложенные донельзя аккуратными стопочками, мирно дожидались новые документы, отчёты и донесения. Бах, кажется, обрадовался. Если Хашвальт с чем-то медлил, вынужденный в определённых моментах дожидаться приказов императора и его мнения, то Юхе то совсем не требовалось. Он не забывал ни об Обществе душ, ни об Уэко Мундо, умело, привычно используя всех и вся лишь в собственных целях. Бах собирался выиграть эту войну. И он прекрасно знал, как именно это можно сделать. Так же, как понимал, что следует не распылять силы, и непременно позаботиться о надёжности тылов. Рисковать удачным положением нельзя.

- Обо всех штернриттерах ты можешь узнать из собранных датенов. Некоторые из них остались с прошлых веков. С некоторыми ты уже знаком, но большая часть – это новые люди. Я представлю тебя всем позже.

Если император собирался это делать прилюдно, значит, навряд ли Хьюберт останется с лычками рядового солдата. Их-то всем не представляют. Но и опять – Юха отчего-то молчал о назначении своего воина. Причины тому, вероятнее всего, имелись. Но понять их не предоставлялось возможным.

- О наследнике мне с тобой говорить на данный момент нечего. Его сила очень специфична, потенциал её не раскрыт. В остальном он ничем не интересен. Ему придётся крайне многое осознать и переосмыслить.

Высказался император, занимая место во главе стола. И он ведь говорил совсем не о Юграме. О нём Юха отзывался совершенно иначе, как о сильном полководце, не скрывая своей гордости за проделанную Хьюбертом работу.

- Садись.

Кивнув на стул возле стола, приказал Юха. Командовать и распоряжаться у него получалось куда как лучше, чем разговаривать по душам.

- Сводки последних военных действий.

На стол перед Хьюбертом легла папка, кайзер недобро ухмыльнулся ему. Императора интересовал не наследник, и не Хашвальт. И даже не только что воскрешённый из небытия старый воин его армий. Он был полностью увлечён войной. Впрочем, как и всегда. Битвы и жизни для Юхи – это одно и то же. Он совсем не видел в этом разницы. И никоим образом не разделял их.

Отредактировано Juha Bach (2018-09-09 17:21:04)

+1

9

Хьюберт впитывал все, что могло бы пригодиться ему - сплетение коридоров и теней, переходящих одно в другое, высокие окна, за которыми виднелось заснеженное открытое пространство тренировочных полей и монументальные, поистине огромные Солнечные врата. Даже рисунок резьбы на дверях он зачем то отмечал, запоминая. Не мог иначе. С того самого момента как очнулся - больше не мог игнорировать все, что окружало Его Величество.
Хьюберт коротко склонил голову, глянув на девушку в приемной, на которую Император даже и не посмотрел. Она проводила его сосредоточенным темным взглядом, а Хьюберт в мельчайших деталях запомнил ощущение, которое этот взгляд вызывает - брезгливость и жалость. Ему уже не однократно доводилось сталкиваться с подобными экземплярами - с теми, кто не достоин внимания Его Величества…
На повеление Юхи он ответил полупоклоном, и торопливо прошел в просторный кабинет, как и все здесь - светлый и опрятный, с большим столом, на котором вольготно располагались стопки документации. Лейтенант поразился их количеству, но потом сам прекрасно осознал - наверняка это лишь самое важное, иному Император внимание и не уделил бы. 
Хьюберт терпеливо слушал Императора, не позволяя себе торопить, хотя интерес его буквально снедал. Был ли он раньше таким же нетерпеливым? Или на его спокойствие повлиял отпуск длиной в тысячелетие, за которое Императору пришлось сталкиваться с теми проблемами, от которых его ограждало общество лейтенанта? Мог ли в действительности Хашвальт так успешно справляться со своими обязанностями. Если Хьюберт был возвращен из пепла - то очевидно, что нет.
Новость о том, что он будет представлен всем его несколько удивила. Действительно? Это что, так важно, или, может быть он вдруг почему-то так важен? Нет, конечно, если на то желание Его Величества - то пускай пройдет какая угодно церимония. Богу позволительна некоторая обрядовость и церимонеальность, Хьюберт позволил себе улыбку, разглядывая стопки документов и огромное окно, вид которого выходил частично на угловатые шпили замка.
А вот на словах про наследника он невольно напрягся. Это не могли быть слова о Хашвальте. Просто не могли - Юграм со своими способностями был готов исполнять своё предназначение ещё в том нежном возрасте, когда легким качком весов Баланса отобрал у Хьюберта любой, даже самый малый шанс выжить в бою при Сейрейтее.
Значит вот что не так! Вот что так беспокоило его душу, вот та несущественная мелочь. что шкрябала его сознание. Тут уж он просто не смог сдержаться:
- Простите, Ваше Величество… Что значит - сил наследника не раскрылась… Сейчас? Все ещё?.. - Он с трудом сдержал слова о том, что в таком случае наследник бесполезен в этой войне и не стоит ли вернуться к варианту с Хашвальтом. 
Приказ сесть он выполнил все с теми же немного рваными движениями. Тело будто бы до сих пор не поняло, что не должно подводить своего возродившегося хозяина. Когда перед ним легла папка, он уловил взгляд -хищный и не добрый, и от этого в груди стало жарко. Господин Юха Бах, повелитель Незримой Империи, Бог всех квинси жаждал войны. И это было так волнительно, что новое сердце билось торопливо, загнанно. А больше всего его волновало то, как он сможет помочь жадному до сражний Императору.

Отредактировано Hubert von de Schwarzwald (2018-06-18 07:15:31)

0

10

Во взгляде Хьюберта, даже в его действиях – интерес. Он не пытался его скрыть, спрятать. Возрождённый из пепла квинси нетерпелив, словно малый ребёнок, но император не видел в этом ничего плохого. Его будущее – уже известно. Поэтому Бах лишь ухмыльнулся на несдержанные вопросы. Хьюберту позволялось их задавать даже в те стародавние времена. Сейчас, в этом настоящем, Юха не видел причин вдруг не ответить своему сыну.

- Я объявил его наследником несколько дней назад. Откуда ему быть готовым? Его способности уникальны. Он силён сам по себе.

В голосе императора отчётливо слышалась уверенность. Юха не сомневался, что Исида сможет выжить в любой из битв, куда бы его ни отправил бы Бах. Но далеко не из-за силы этого квинси произойдёт подобное. Урью сам навряд ли мог сказать однозначно – на чьей он стороне. Шинигами – враги квинси. Ванденрейх объявил им войну. Только младший Исида ничуть не отличался от своих предшественников. Ему присуще такое же своеволие, как и его отцу. Он такой же упрямый в собственной глупости, как его предки.

- Это не так важно.

Непреклонно заявил император, недобро хмурясь. Хьюберт тоже предпочитал интересоваться чем угодно, даже новым наследником, но не войной. Юха и забыл, как же сложно найти тех, кто заинтересован в битвах так же, как он сам. Кто живёт войной всецело, постоянно, до конца. Хашвальт отчаянно пытался быть под стать своему императору. В итоге сам поверил, что может быть Богом. Глупый мальчишка. И сам Юха тоже – глупый. Не смотрел на Юграма, не видел того, что с ним происходило. Всё видел и знал! Чёртово будущее, проклятое прошлое, грязное происходящее. А этого – не заметил, не подумал заметить, не решил, что важно. Хашвальт вымотал себе до той опасной степени, когда собственные действия видятся будто со стороны. Притупляется восприятие, многое становится безразлично, и в первую очередь – ты сам. Потребности, желания, стремления – всё меркнет в серой обыденности, что повторяется из раза в раз, изо дня в день. Юха испытывал что-то сродни обиды. Больше за свои действия. Но это ему ничуть не помешало притащить себе нового наследника и объявить о нём во всеуслышание. Разумеется, мотив у его действий был и весомый. Только вот, кажется, этого не понял даже Юграм… И это тоже печалило императора.

- Война набирает обороты. Преимущество Ванденрейха стоит использовать сейчас – шинигами не будут сидеть на месте, дожидаясь, пока их убьют.

Холодно, куда как резче, чем до этого, говорил император, будто бы пытался донести до Хьюберта всю важность происходящего. Именно этого – войны. Но тот тоже смотрел куда-то не туда. Его волновал наследник – кайзер не сдержал явной, презрительной улыбки – как бы заговорил его сын, узнав вдруг, что наследником императора Ванденрейха ныне признан гемишт?! А он узнает. Чуть позже – узнает. И не сможет перечить, как не смог и Юграм.
«Хашвальт… Даже ты предпочёл не понять меня».
Поэтому от Хьюберта император ничего и не ждал. Эйфория от удавшегося эксперимента проходила, и во взглядах Юхи уже не виделось ни тепла, ни понимания. Баху стал безразличен и этот его сын. Всё, что по-прежнему интересовало кайзера – так это война. Растоптать мир шинигами куда важнее, чем понять кого бы то ни было. А ещё император вновь забыл о своей верной цели, той, ради которой всё затевалось. Ведь не кровь шинигами изначально интересовала Юху, не их сила, которую он впитает, дабы не утратить собственные способности. Бах собирался вернуть себе то, что у него отняли ещё тогда, более тысячи лет назад… Что же он намеревался делать теперь? Жажда крови и войн вновь пересиливала.

+2

11

Хьюберт словно на секунду втянул шею, заставил себя стать незаметнее, незначительнее. Хотя, куда уж больше. Император говорил одно, но жаждал, определенно, четко и ясно, что бы Хьюберт понял что-то ещё. И сюда привел, все это показал тоже вовсе не для того, что бы первое дитя Императора понял, какая увлекающаяся натура Его Величество. А он очень увлекающийся. Хьюберт закрыл глаза, а когда открыл их, попробовал применить свою маленькую особенность - поставить себя на место своего Бога. Лишь на секунду - посмотреть и представить себя способным... на все.
И мир вдруг стал совсем другим. Как и тогда, раньше, затапливающая иллюзия собственных возможностей, из которых будет выбрана и использована лишь одна, та, что поможет... в войне.
  Хьюберт в собственном воскрешении, в радостном осознании собственного счастья, новой возможности исполнить любое желание Императора совсем забыл о единственно главном: все они - Хьюберт, Хашвальт, Штернриттеры и Ванденрейх, и даже новый наследник, замена которого в очередной раз в такой момент может обернутся настоящей катастрофой - все это, все они - лишь пешки, незримые фигуры незримой империи созданной для достижения единственной цели. И с этим осознанием и пониманием Хьюберту стало легко и спокойно. Он здесь ничего не значащий, мелкий, ещё не до конца освоивший возможность снова управлять телом, почему-то решил, что хоть что-то в этом мире может быть важнее, чем цели Императора. Чем его единственная, важная цель. Хьюберт улыбнулся, склоняя голову, молча, но уверенный, что Его Величество прекрасно его поймет. Одним этим он извинялся за свою глупость.
Впрочем, если рассматривать все с этой точки зрения, все становилось довольно просто. Хашвальт, каким бы отличным вариантом он ни был, как бы хорошо он не справлялся со своей работой, обязанностями, силой, способностями и проблемами - не справлялся с одним самым важным - он не мог исполнить необходимое Императору. И потому был новый наследник, сильный, как сказал Его Величество. Сильный, и с отличными способностями. Хорошо, позже, так позже. Как пожелает Император.
  Хьюберт смотрел в пол, и не смел заговорить. Было немного не приятно осознавать, что сейчас он не поможет ни чем. Каждая минута его жизни, даже каждая секунда - ещё тысячу лет назад, осознав собственную неспособность создать духовный лук - ещё тогда он решил, что каждое мгновение он посвятит Императору. И именно по этой причине он был так близок к своему Богу... По крайней мере он так думал, и надеялся что был прав. Ведь если это было не так, и все это время он был бесполезен... Хьюберт с содроганием думал о том, что занимал довольно долго евремя место того, кто мог быть лучше... И тут же заставлял отказаться от этой мысли - Император не потерпел бы возле себя подобный мусор. Император бы не позволил ему быть бесполезным, не дал бы даже возможности дышать, если бы это не приносило пользы.
- В таком случае... - Наконец подобрал нужные слова Хьюберт, надеясь, что не заставил ждать своего Императора слишком долго.  - ... Я буду с нетерпением ждать того момента, когда мой меч сможет пронзить  тела ваших врагов...
Сказал, и почувствовал себя так глупо и нелепо. Его меч давным давно сгорел, или просто был утрачен, вместе и с его жизнью. Хьюберт был в прямом смысле безоружен. Какая война, какие сражения, если меч лейтенанта Хьюберта был потерян, возможно, навсегда? Униженный и раздавленный этой мыслью он тихо выдохнул, не поднимая глаз. было неприятно и стыдно. Стыдно за то, что он умер тогда, и за то, что был бесполезен сейчас.

0

12

Глядя на Хьюберта, Юха лишь хмурился. Был ли его воин раньше другим? Баху он помнился исполнительным и надёжным. Тем, кому мог доверять даже император. Почему сейчас кайзер этого не видел? Или не хотел видеть.

- Это будущее.

В спокойном, ровном голосе Юхи отчётливо звучали уже не холодность и безразличие. А презрение. Будто бы перед ним находился не его сын. А что-то грязное, мерзкое и совершенно ненужное. Может даже – донельзя глупое. То, что, по сути, изначально, никак не может находиться рядом с кайзером.

- Меч? Врагов?

Он смотрел внимательно, в глаза, будто бы именно там что-то должно было найтись. Что-то важное, крайне нужное императору. Но не находилось.

- Где же твоё оружие, с чем ты собрался идти в бой?

Юха рассмеялся – жестко, надменно. И не отвёл внимательного взгляда от Хьюберта. Он не мог ошибиться в нём, просто не мог. Как не мог ошибаться и в Хашвальте… но ошибся. То, что император поутру уложил спать, мало напоминало Грандмастера Ванденрейха. Вторая половина его, Юхи, не могла быть такой слабой. Просто потому, что они – сообщающиеся сосуды. Если одна половина единого целого представляет собой слабое существо, то как оказаться сильной второй половине?! Это по определению невозможно. И это значит, что слаб не только Хашвальт. Но и сам бог-император. В чём же на самом деле ошибался Юха? В Хашвальте? Хьюберте? Или в своих целях.

- Ты возвратился к жизни и принялся считать себя пророком?

Никогда не понимал Юха, отчего же каждый пытается говорить об этом будущем. Сила его и вовсе считала своими врагами всё, что слабее.

- Сколько ты его собираешься ждать? “Того момента, когда”… “Сможет пронзить”. Отчего ты решил, что подобное будущее вдруг случится?

Кто-то желал победы, но не хотел воевать. Кто-то полагал, что можно достичь будущего ничего не делая в настоящем. Будто бы грядущее – это такая странная вещь, которая случается вдруг, внезапно и прямо сейчас, без вмешательства кого бы то ни было. Юха отлично знал, что такое будущее. Он видел его постоянно. И отлично понимал, что тот набор вариаций ежесекундных событий слишком изменчивый, чтобы его возможно было предугадать, предсказать. Всё, что остаётся делать – выбирать самые приоритетные события из происходящего и следовать им, достигая цели. Помимо Баха этого мало кто понимал. Ведь не у них перед глазами каждый раз маячит с пару сотен вариантов свершающегося, и непременно один из них потянет за собой неверную цепочку, приведя к гибели Ванденрейх в целом и императора в частности. Осознавать это – тяжело и горько. Любому, кто хоть раз попытался это увидеть. Хашвальт по молодости приходил от подобного в такое уныние, что собственная смерть не казалась ему чем-то таким уж и страшным. Юграм молчал об этом, послушно натягивая маску безразличия, дабы не увидел его чувств император. Юха молчал о том, что прекрасно знал, какие испытания валятся на плечи юного Хашвальта. Как молчал о том, что понимает, насколько тяжело Хьюберту. Но император никогда не сожалел о том, что делал. Он не понимал, как это – сожалеть. Что такое жалость? Что такое сострадание? Как это – понять кого-то? Юха делал то, что делать было необходимо, выбирая из всех вариаций событий самое правильное. Ведь Бах был богом. Который порой не слышал своих людей.
«Ошибся ли я в них, или они ошиблись во мне?»
Не умел Юха сомневаться и ставить под сомнения собственные действия. Он умел воевать. Но нужна ли война всем остальным? Юграму. Хьюберту. Урью. Штернриттерам… Хельге, что каждый раз подобно Хашвальту натягивала непроницаемую маску безразличия перед императором. Элене, той маленькой рыжеволосой капитанше, которая, кажется, даже сама поверила в то, что может не бояться кайзера Ванденрейха. Паулю – до жути исполнительному пареньку, который так уверенно завалил самого императора кучей документов по первому его требованию. Юхе нужна война. А что нужно его народу? Теперь, оказавшись внезапно так близко к простым подданным, Бах задумался об этом впервые за очень долгое время. Хьюберт был другим. Он служил верой и правдой императору долгие годы. Он привык выполнять лишь то, что говорил Юха, и поступать так, как то требовалось кайзеру. В тех сотнях тысяч вариаций происходящего, которые видел император постоянно, некогда на Баха поднимали оружие все, включая Хашвальта. Любой из штернриттеров. И иных подчинённых. В какой-то момент непременно появлялась та самая вариация будущего, когда они все выступят против императора Ванденрейха. Все. Кроме Хьюберта. Не имелось такого будущего, ни в одной из версий, когда этот сын шёл против отца своего. За долгое время Бах впервые осознал это, почувствовал рядом. Что бы сейчас ни сделал бы он – Хьюберт примет это как должное и нужное. Юху окружали очень разные люди. И об этом тоже забывал император.

- Вначале тебе понадобится хороший меч. И немного практики – тело быстро вспомнит то, что знаешь и умеешь ты, сын мой.

В голос Баха возвращалась мягкость. Нехотя, будто бы являлась она чем-то чужеродным, чего никак не могло быть здесь и сейчас.

- Война с шинигами – это лишь то, без чего невозможно получить доступ в измерение Короля душ. Конфликты – всегда неприятное дело. С Обществом душ у нас и нет никакого конфликта. Они лишь встали на моём пути. Поэтому будут уничтожены. Мои штернриттеры с этим справятся.

Сам того не осознавая, но Бах вспоминал свою основную цель, оборачиваясь от такой привычной и нужной войны к совершенно непонятной мирной жизни.  Не поэтому ли и был выбран для возвращения именно Хьюберт? Ведь когда рядом находится тот, кто выполнит любой твой приказ, не сомневаясь ни разу, начинаешь внимательнее отдавать эти самые приказы. В Хьюберте было то, чего не имелось у Хашвальта. Доверие. Абсолютное, полное, безоговорочное. Он доверял императору, император доверял ему. Оттого война, как то и требовалось, занимала своё законное второе место в приоритетных целях. А Бах вспоминал о том, для чего это всё затевалось.

+2

13

О, сколько слов вертелось в голове в ответ на каждую из этих реплик. Его Величество был прав, в каждом из этих аспектов прав, он издевался, смеялся над ним и презирал его. И в то же время будто бил сам себя, как обычный смертный в попытке попасть по мухе попадает себе по лицу грязным полотенцем.
Знал ли Хьюберт будущее? Конечно нет. Пытался ли он показать, что знает, убедить Императора в своей необходимости? Снова нет. Хотел ли уверить Императора в том, что он ему необходим? Нет, и уже очень давно. Хьюберту было и горько и смешно. Его великий Отец, Отец всех Квинси, Император незримой Империи, Владыка Зильберна, Всезнающий и Всевидящий каждым словом, словно стрелой, пытался пронзить своего сына как можно больнее. В общем-то, ничего нового. Будто и не тысяча лет прошла, все по старому. Хьюберт склонил голову, принимая эти выпады как должное. У Его величества были поводы, весомые и серьезные, что бы произнести каждое слово. И кто, как ни он, имел на это право.
Быть может Императору просто было необходимо указать Хьюберту на его место - далеко не самое значительное, место эксперимента, который одновременно и порадовал преданностью и разочаровал своей самоуверенностью. Может, прошедшие годы стерли в его памяти и души те чувства, которые он когда-то проявлял по отношению к своему сыну. В любом случае, он просто молча стоял и сносил все это. Чего Хьюберту было не занимать, так это терпения, и искренней любви к своему Отцу, который, породив такого бесполезного сына, все же вернул его в этот мир. Снова. Этого было достаточно, что бы все его слова оставляли лишь тончайшие царапины на закованном в ледяной панцирь сердце.
Но в какой-то момент, видно что то, какая-то мелочь или мысль натолкнула Императора на более мягкий лад, и он, словно выдохнув пар, чуть успокоился, смягчился. И тогда Хьюберт улыбнулся, склоняя голову ещё ниже.
- Конечно, Ваше Величество. Я уверен, что в скором времени найдется достойное оружие, которым я высеку Ваше великое имя на телах наших врагов, и тех, кто встанет на пути к нашей цели. - Хьюберт, конечно, не видел будущего. За то Хьюберт не питал иллюзий относительно своего мастерства. Он не был лучником, хоть и был рожден квинси. Но мечником он был преотличным. И Его Величеству нечего было в этом сомневаться. И как только у Хьюберта появится шанс - если понадобится, он подождет его - он терпелив - он напомнит об этом своему Императору.
- Но пока что я бесполезен вам, вы правы. Как и всегда, впрочем. Хотя, я думаю, то время, что тело будет меня подводить, я могу ознакомиться с необходимой информацией... Как думаете, ночи мне хватит, что бы погрузиться в нее в достаточной мере? - Хьюберт оглядывал ровные стопки бумаг. Информация о шинигами, о Штернриттерах, старых и новых, о наследниках... о новом наследнике, что было наиболее интересно. Тот, чьи нераскрытые способности Император посчитал достаточными, что бы без подготовки втянуть его в гущу войны. Хьюберт ощутил нетерпение. Очень многое буквально жаждало его внимания. И Хьюберт жаждал как можно быстрее приступить к этой новой жизни.

+1

14

Ни агрессии, ни недоверия, ни злости, ни попытки возразить. Ни одной. Ничего. Будто бы Хьюберт даже не думал о том, что может спорить. Что имеет право открыть свой рот, и высказать императору всё, что считает нужным. Даже в мыслях его не имелось того, что он мог возразить Юхе.
«Как же я от этого отвык».
Император улыбался – открыто и спокойно. Ему перечили редко, но он всё равно прекрасно знал, чувствовал, видел, что людям желалось высказать многое. Но они не могли. И оттого только злились, пытаясь вытерпеть присутствие Юхи лишь потому, что он тут всесильный правитель Империи. Его боялись, его желали убить, его ненавидели. Так было всегда. Нет. Так было почти всегда… И то прошлое, в котором не имелось ни ненависти, ни злости, вдруг находилось теперь здесь, рядом, прямо перед императором.
«Как я мог забыть…»
У Юхи была очень полезная привычка: держать тех, кто способен его убить, максимально близко к себе. Так их возможно контролировать. Всегда. Везде. Постоянно. Изо дня в день. Этакая непрекращающаяся война, которая в какой-то момент выматывала противников Баха и заставляла смиренно подчиняться. Служить ему верой и правдой. А ненавидеть – изредка, тайно, боясь ежесекундно, что он узнает. Наивные люди! Он всё всегда знал. Знал, что ему желал смерти даже Хашвальт. И Исида. И многие другие. Он привык жить так – в постоянной борьбе, войнах, битвах. Привык до той степени, что совсем забыл, как это – когда кто-то испытывает рядом с ним другие чувства.

- А не найдётся – так сделаем тебе оружие. Такое, какое сочтёшь нужным ты.

Хьюберт всегда был таким: никчёмным, ненужным, слабым. Он никогда не мог стать сильнейшим воином в армии Баха. Но сила этого квинси поражала. Она пугала даже Юху. Тогда, в самом начале, он даже не поверил. Как это – кто-то его любит вот так? Потому что Юха просто... существует? Кто-то нуждается в нём не потому, что Бах способен даровать силу, не потому, что он повелевает тысячами армий, не потому что он – всесильный император. А просто потому, что Юха – есть. Весь спектр человеческих чувств кайзер попросту не понимал. Тем интереснее ему казались вот такие их проявления.
Хьюберт являлся поистине идеальным сыном, коим не стать никогда и ни за что ни Хашвальту, ни Урью. Никому! Юха любил его. Вот таким, каким он был. С его слабостями, с его ошибками, с его преданностью. Он, наконец, вспомнил. Ещё тогда, когда задумал этот эксперимент, Юха не осознавал, отчего выбрал именно этого квинси. Почему? Для чего? Может лишь потому, что до конца не был уверен, получится ли вытащить из памяти банкая хоть что-то? Он никогда не делал ничего подобного, ведь мог ошибиться. И тогда возвращённое из пепла, восстановленное из небытия исчезло бы. Если это был бы Хьюберт – то переживать-то и не стоило. Подумаешь, уничтожить его полностью. И именно поэтому кайзер не ошибся. Потому что очень уж не хотел потерять конкретно этого квинси. Хьюберт был выбран лишь потому, что являлся единственным, за кого Юха готов бороться до конца, лишь бы оставить себе, не потерять. Потому что Хьюберт принадлежал только ему!

- Ты не бесполезен. И это ты знаешь даже лучше меня.

Мягкость в голосе Баха не звучала уже как-то странно, будто нереально. Наоборот, всё выглядело так, как и должно было выглядеть.

- Сядь уже, что вскочил-то? Я не намерен тебя наказывать.

Мирно распорядился император. Действительно, Хьюберт, по сути, не сделал ничего плохого. Хотя Бах карал и за меньшие проступки – по настроению. Сейчас оно у Юхи было вполне хорошее. И лишь улучшалось со временем.

- Сила Хашвальта раскрылась в полной мере. Я изучил её полностью, более он не сможет превзойти меня. Потенциал раскрыт. Пожалуй, это сильнейшее дитя, встреченное мною. Я бы не смог раскрыть всей его силы без тебя.

И за это Юха был благодарен Хьюберту отдельно от всего остального. Он даже практически не лгал – да, возможно, сам Бах увидел бы, как именно стоит готовить Хашвальта. Только вот, он бы таки не успел, начни он с нуля, с самого начала. Потенциал Юграма был поистине огромен. Но даже у него есть предел, за который попросту нет доступа. Он ведь не Бог, как Юха. Благодаря таким, как Хашвальт – избранным из лучших, Бах становился сильнее. Приобретал новые знания, понимал, каким образом он способен превозмочь то, что может его уничтожить. Одна из причин поиска нового Наследника и именно этот титул при, пожалуй, бессмертном правителе – такой квинси способен убить Баха, став новым Богом, шагнувшим за тысячу различных пределов, не говоря о своём собственном, как то делал и Юха. На данный момент времени, ему попадались те, кто мог сотворить подобное, но ни одного – кто бы это сделал, дойдя до конца. Данное не означало, что бывшие наследники слабы – совсем нет. Они сильны, как квинси, как воины. Они лучшие. Но этого недостаточно, чтобы унаследовать имя самого Бога.

- Новый наследник смог выжить в ходе Аусвелена, в котором погибли все гемишт квинси, обитающие в мире людей. Все, кроме одного.

Чуть прищурившись, император ухмыльнулся. Да, его наследником теперь был объявлен нечистокровный квинси. Да, император не видел в этом ничего плохого. А что же видел Хьюберт? И имел ли он право видеть что-то иное.

+1

15

У Хьюберта перехватило дыхание. Столь многое не было сказано, столько лет было между ними, и все равно ему не составляло труда понять Императора. Он мог не догадаться, совершить ошибку в выводах, но понимал он Баха всегда, безусловно, безукоризненно. Понимал и принимал. И сейчас видел, без малейшего труда понимал что там происходит в его голове, какие воспоминания проносятся, все это было.. успокаивающим и правильным. Все, кроме одного.
Хьюберт не сдержался, хотя, скорее всего он бы даже и не смог сдержать эмоции, что проступали на его лице. Не смог он сдержать и свои слова. Даже не попытался. Не собирался. Не мог.
- Вы хотите сказать, ваш наследник... ваш приемник... гемишт? - Хьюберт прекрасно слышал, презрение и брезгливость в своём голосе. Вот та ошибка, тот недочет, который он чувствовал все это время. Хашвальт не подошел для планов Его Величества. И он нашел в качестве замены ему кусок мусора из человеческого мира. Это было не доступно его пониманию. Нет, он не исключал возможность того, что в гемиште могла быть сокрыта полезная Императору сила. В конце концов, это было разумно. Не суть важно, в какой оболочке в этот мир придет Сила, способная исполнить предначертанное Императором, важно лишь, что эта сила будет направлена твердой рукой Его Величества.
Если же эта сила была враждебной, то и вовсе не имело значение, чистокровен её носитель, или же нет. Он просто исчезал из этого мира, и из всех иных миров, и... способности его все равно служили во благо Империи. В конце концов, Хьюберту чистокровность, прямое родство с Императором не дало ровным счетом никаких преимуществ относительно остальных. Ему пришлось трудится, тренироваться, учиться в пятеро усерднее, чем любому другому квинси. И своё место подле Императора он заслужил усердием и преданностью, а вовсе не чистотой крови или заоблачными способностями.
И прекрасно понимая все это, он, тем ни менее, смотрел на Императора с не скрываемым изумлением. Как, как он мог сделать такой выбор? Это же противоречит всякой логике! Пускай он и все понимал... Это было невыносимо. Грязный гемишт займет место подле Его Императора! Не важно, какой потенциал в нем сокрыт, ничего не важно, почему!?
Хьюберт смотрел в лицо Юхе, едва ли не кусая губы от досады. Неужели, неужели не было более достойного? А потом, будто в ответ на его мысли, на его возмущение, на его недовольство пришло осознание. Императору плевать. На кровь, да даже на расу. На то ненавидят его или поклоняются. И так было всегда. Императору плевать, кто будет идти за ним, пока эти последователи будут приносить ему победу. Пока эта Сила будет приносить ему пользу и приближать его к желаемой цели.
Хьюберт склонил голову, крепко сжимая зубы. Если Его Величеству все равно, то и ему. Ему это тоже... не важно. По крайней мере он постарается, что бы это было не важно, и не повлияло на его службу.
-Если... вы считаете это несущественным, то я не смею... высказываться на этот счет. Надеюсь лишь, что этот... гемишт заслуживает вашего внимания. Впрочем, в ином случае, его бы здесь не было, я прав?
Хьюберт поднял взгляд. Он не боялся гнева Императора, в конце концов, если он понимал его стремления, то и Императору не было ни какого труда в том, что бы различить среди множества чувств те, что были необходимы. Верность, преданность, бесконечное обожание и стремление угодить, идеально исполнить отведенную роль, какой бы она ни была.

+1

16

Разумеется, Хьюберт не мог не уточнить. Бах ухмыльнулся – ему ли об этом не знать. О том, что его первый сын вполне любопытен. И о том, как именно он относился к нечистокровным – грязным – квинси. Тем, кому не посчастливилось родиться от чистой матери. Тем, чьи родители напрочь пренебрегали правилами родовой линии, будто ввели их просто так и они ровным счётом ничего не значили. Девять лет назад Бах всем красочно напомнил, что его законы полагается соблюдать, иначе будет очень плохо. Хьюберт разве что на пол не сплюнул, произнося это слово. О, сколько эмоций. Кажется, Бах и правда отвык от него. Хашвальт таким не был.

- Верно. Нынешний наследник не чистой крови.

В спокойном голосе императора не было ни холодности, ни недовольства. Юха видел многое и постоянно. Но ему не требовались способности, чтобы предсказать Хьюберта. Слишком долго находился этот квинси подле Юхи. Слишком хороша была память Императора. Он предвидел всё. Или то, что желал предвидеть? Точнее, что входило в его понимание. Остальное же он отбрасывал как ненужное, целиком и полностью игнорируя. Поэтому он не понял Хашвальта. Поэтому он не увидел, что гнетёт, снедает его. И теперь он смотрел на Хьюберта, не понимая и этого сына. Баха многие считали Богом. Очень многие. Возможно, в чём-то они были правы. Юха не умел видеть ту неправильность в людях, которую видели другие. Ярлыки, что вешали друг на друга человеческие существа, Бах не брал в расчёт никогда ранее и теперь тоже. Он не понимал, для чего они нужны, не видел в них никакой ценности и проку. Как не понимал и того, отчего же людям это так важно. Есть полезность любого существа и способы её максимального извлечения. Остальные пережитки человеческого общества, такие как звания, высокое положение, красота, прошлое рода – не более чем потребности общества различаться на своих и чужих. Правильных и не правильных. Юха не понимал, отчего это так важно многим. Он просто использовал эти особенности общества в своих целях. Но, в отличие от ситуации с Хашвальтом, на этот раз Юха пытался осмыслить поведение Хьюберта. Попытался, попробовал понять. Глядя всегда сверху, всей грязи мира не увидеть. Да Юху никогда и не интересовала грязь. Но теперь император больше не смотрел свысока. Оказавшись здесь, среди обычных людей, в кабинете Хашвальта, ему пришлось лицезреть и грязь, и ложь, и ненависть, и злость. Отчаяние, страх. Так же, как и преданность, уважение, понимание, желание сделать что-то лучше. Привнести в будущее то, отчего оно станет светлее. Противоречивые события и чувства не могли никогда соединиться воедино, но в этом обществе, среди обычных квинси, всё перемешивалось, множилось. В итоге оставляя больше положительный отпечаток на будущем, нежели отрицательный и ненужный. Это тоже было выгодно, хоть и странно.

- Родись он чистокровным – от него было бы куда как больше пользы. Но его отец решил всё по-своему. И уже поплатился за своё недостойное решение.

Нет, Исида Рюукен до сих пор был жив, император оставил ему его жалкую жизнь. Ведь есть вещи куда страшнее собственной смерти. Юха Бах знал это.

- Он не станет чистокровным оттого, что я объявил его своим наследником.

Объяснил кайзер, этими словами подтверждая своё отношение к Урью. Юха не считал его тем, кому он обязан обеспечить абсолютную защиту. В отличие от Хашвальта – Хьюберт должен это помнить тоже – которому Бах покровительствовал с самого начала, теперь Юха уверенно говорил о том, что новый Принц Света, гемишт по крови, даже с подобным высоким титулом не ценился императором дороже обычного рядового воина. Кайзер собирался использовать Урью так, как то будет удобно ему самому. И на этом всё. Юграма, ещё в том юном возрасте, когда он толком мечом-то махать не умел, опасались очень-очень многие лишь потому, что тронь сейчас наследника хоть пальцем – и покарает за подобное действие сам император. А Юха, особенно в ту пору, крайне не отличался милосердием. Тысячу лет назад Бах непримиримо дал понять всем: его Наследник находится под прямым покровительством и защитой самого Императора. Примерно так же было и с Хьюбертом – Юха всегда оберегал своих детей. Всегда. До этого момента. Исида Урью не удостоился подобного отношения. Исида Урью будет вынужден смириться с этим и попытаться выжить среди квинси, которые считают его грязью под ногами. Жестоко? Вполне. Но ведь из-за чего-то подобное решение принято, а значит, император либо видел в будущем нечто такое, что натолкнуло его на подобные отношения, либо ему не требовалось наблюдать и этого – хватало происходящего в настоящем. Бах видел только прямую пользу в новом наследнике. Он собирался лишь использовать его так и в тех моментах, когда то выгодно Ванденрейху.

- Но он обладает той силой, которая мне понадобится.

Невозмутимо рассказал Юха, нисколько не скрывая своих планов на Урью. Возможно, что-то изменится в будущем, но уж точно не здесь и сейчас.

- Полагаю, у тебя остались ещё вопросы. Я слушаю.

Император постепенно вспоминал Хьюберта, это было вполне просто делать – он всегда помнил об этом сыне, попросту не мог забыть. И теперь предугадывать его действия казалось делом простым. Сейчас он думал о том, что недоверие Хашвальта и его нынешнее состояние сильно связаны между собой. Юграм скрывал слишком многое. С такой ношей действительно начнёшь задумываться о смерти, как о единственном выходе из ситуации. Но Грандмастер Ванденрейха не мог позволить себе лишиться жизни. У него было то, что его крепко-накрепко держало в этом мире. Юха усмехнулся.

Отредактировано Juha Bach (2018-09-09 17:22:27)

+3

17

Хьюберт молчал, внимательно впитывая каждое слово, движение и взгляд. Он примерно представлял, о чем может думать Император сейчас, в этом разговоре. Он скучал по этому. Пока они вели эту беседу, Хьюберт все отчетливее осознавал, что происходит, какова сейчас обстановка, те знания, что были с ним, пока он был единым целым с Императором укладывались в его теперь отдельном сознании, позволяли собрать картину целиком. Пускай Император пока и не произнес этого, но теперь он знал, зачем его воскресили, и почему - именно сейчас.
Наследник не чистой крови, столь необходимый Императору сейчас, за место Хашвальта, который тоже оказался не достойным. Третий наследник... и задача Хьюберта - та же, что и раньше. Поднять грязного, ничтожного и жалкого мальчишку - и не важно сколько ему лет, и кто он  - до уровня, достойного внимания Императора. Достойного, что бы встать подле Императора. И больше ни кому, кроме Хьюберта с этим не справиться. Есть работа, с которой может справится только он.
- Если он столь необходим Вам.. то нет никакой разницы, какова его кровь. - Произносить это было неприятно, но это было единственной верной правдой. - Правильно ли я понял... что мне вновь придется быть.. в роли наставника? Уверен, у вас есть множество иных вариантов, но... Это единственное объяснение, которое я могу найти.
Если это правда, тогда Хьюберту следовало приступить как можно раньше. Война уже идет, и эта война не должна быть проиграна. Повторного провала не произойдет. Слишком многое на кону, слишком многое сделано. Да даже просто для того, что бы вернулся Хьюберт - он не испытывал иллюзий и понимал, что едва ли Император вернул его из-за того, что скучал. Хьюберт был необходим, пускай и для исполнения своих функций, не особенно значимых, и в то же время - очень весомых.
Хьюберт ясно помнил, сколько сил вложил в Хашвальта, сколько часов, дней и месяцев трудов было отдано для того, что бы его светловолосая головушка наконец-то склонилась перед Императором в действительно почтительном поклоне. И пускай Юграм думал, что сможет обмануть Хьюберта и Императора своей показной верностью, пускай он ненавидел и желал свободы, но одного нельзя было у него отнять - даже таким - он был бесконечно полезен. Бесконечно и безгранично. И таким же станет следующий ученик Хьюберта фон дэ Шварцвальда. Новый ученик и новый наследник, имя которого значения не имело совершенно.

Отредактировано Hubert von de Schwarzwald (2018-07-22 09:04:26)

+1

18

За Хьюбертом Юха наблюдал с не особо скрываемым интересом. Бах видел будущее, но сейчас ему отчего-то не хотелось заглядывать туда. Этот квинси был живым. Он тоже думал, чувствовал и жил, как и многие другие. Именно от этого ужасно отвык кайзер. Отвык до той степени, что начал забывать, как это – видеть перед собой живых людей. Юху многие считали богом. Только он давно не слышал молитв своих подданных. Нет, не потому, что не желал. А потому что не мог. Он выбрал силу – свою и своих верных воинов, но не возможность слышать и понимать тех, кто верил в него, как в божество.

- Нет, ты понял не совсем правильно.

Император улыбнулся. Сейчас Хьюберт виделся ему юным, нетерпеливым мальчишкой, которому так и хотелось оказаться полезным тому, кому он желал служить всем сердцем, душой и телом. Но выводы его были неверны.

- Новый наследник обладает интересными способностями. Они нужны мне.

Этого Бах не скрывал. Он использовал всё так, как считал нужным. И ему было чуждо понимание человеческих привязанностей и чувств. Юха всегда брал то, что ему необходимо, тогда, когда это ему требовалось. И не более.

- Но итог в этой войне зависит не от силы моего наследника и её раскрытия.

Видеть будущее Бах мог и без применения литеры. Не так далеко, как хотелось бы, но достаточно, чтобы делать выводы и планировать битвы с учётом этих данных. Урью сыграет свою роль. Только она отнюдь не главная.

- Хашвальт вскоре понадобится мне на поле боя – его способности уникальны, он очень силён. Ему нечего делать здесь, в штабе, когда идёт война. Он отличный стратег, да и его литера необходима в сражениях.

Отчего Хьюберт сделал вывод, что тому суждено присматривать за сопливым наследником – Бах не знал. Ему оставалось лишь предполагать, что его первый сын попросту привык быть полезным именно так. Хьюберт не видел, да и не мог видеть, всей той игры, что нынче вёл Император. Бах поднялся со своего места, бросил задумчивый взгляд на Хьюберта, и отвернулся, подходя к окну. То, что он собирался сказать – не было приятным разговором. Только император уже решил, что он это скажет.

- Но война – это не только поле сражений.

Кажется, впервые Юха действительно считал именно так. Раньше он вовсе не видел проку в штабной работе и находил это лишним. Но теперь, с головой окунувшись в этот другой мир, он вполне остался доволен происходящим.

- Поэтому ты понадобишься мне здесь. Ты заменишь меня и Хашвальта в те моменты, когда мы будем нужнее на поле битв, там, в Сейрейтее и…

Тут Бах замолчал ненадолго, но после всё же договорил начатое:

- …в измерении Короля душ.

На самом деле, такое решение Юха принимал не только из-за того, что он будет нужен в других местах. Был и ещё один немаловажный факт. О котором Император молчал всем без исключений. Даже Хашвальту.

- Хьюберт. Ты ведь прекрасно знаешь о моей способности видеть будущее.

Это не было секретом, пожалуй, ни для кого. Так или иначе, о Силе Баха знали. Что-то приукрашивалось, многое утаивалось, но в целом все знали, на что способен Бог-Император Ванденрейха. Но наверняка Юха завёл этот разговор не для того, чтобы рассказать Хьюберту об очевидных вещах. То, что собирался сказать сейчас Бах, никогда ранее не произносилось им. И всё же, этот разговор должен был состояться. Хьюберт в чём-то оказался прав: Юха никогда не отличался привязанностями к кому-либо. Поэтому мысли о том, что Император вдруг воскресил своего первого сына лишь из-за каких-то чувств – были бы крайне неверными и обманчивыми. Но причина имелась. И её вполне можно назвать веской. Хьюберт был нужен. Именно он, именно сейчас, именно императору. Ни Хашвальту и ни новому Наследнику.

- Я видел возможный проигрыш в этой войне. И виной ему станут не недостаточные способности штернриттеров, и даже не сила шинигами.

Он говорил спокойно даже о таких вещах. Всё, что знал император, всё, что он видел в будущем – очень многогранно. Любой шаг и ход, любое решение – всё это влияло на происходящее. Вариации событий – всегда бесконечны.

- Ты станешь тем, что не позволит мне уничтожить этот мир.

Твёрдо, с нажимом, произнёс император, оборачиваясь лицом к Хьюберту. Да, этот его сын был воскрешён не просто так. В любых действиях Юхи имелись крайне взвешенные, чёткие решения. У каждого объекта – много полезных свойств. Не важно, что это за объект. Важно – как ты его станешь использовать. И Бах использовал всех с максимальной для себя выгодой.

Отредактировано Juha Bach (2018-09-09 17:22:58)

+2

19

Хьюберт был в смятении. Только что все виделось ясным и четким, только что он был готов хоть ботинки Его Величеству языком чистить, если таково его желание, когда его вернули с небес на землю весьма неприятным утверждением. Хьюберт задохнулся, несколько раз вдохнул, забывая выдохнуть, и молчал. А что ему было ответить на это?
Ладно, занять место во главе Силберна? Это будет ни первый раз, когда на него возлагалось подобное бремя, пускай раньше его с подобной должности сместил Хашвальт... Это было правильно в той же степени, в коей было верно воспитать его, подготовить и уйти в Тень. Это было великой честью, ровно на столько же, на сколько и... обидно. Впрочем, обижаться на Императора за то, что он верно оценивал способности Хьюберта было так же глупо, как выпрыгивать голышом в метель на плац. Его место там, где ему прикажет быть Император. Он должен делать то, что ему прикажут. В конце концов - с этой простой истиной он смирился уже очень давно.
- Я... почту за честь остаться здесь, когда вы будете вести войну и участвовать в сражениях. Я не разочарую вас, поверьте. - Это было все, что он мог сказать сразу же. На то, что бы найти силы и слова для ответа на последние слова Императора нужно было больше времени, и, по счастью, время ему давали. Император смотрел на него изучающе, строго и мягко одновременно, чуть прищурившись. Одним этим взглядом он вытягивал из Хьюберта все сомнения и волнения. Он сжал кулаки, вздергивая подбородок.
- Раз вы приняли решение вернуть меня, то подобный исход на столько маловероятен, что вы не побоялись рискнуть. Вам прекрасно известно, Отец, что я предпочту тысячу раз умереть, нежели единый раз предать вас.
Хьюберт порывисто опустился на колено, прижимая ладонь к груди и опуская голову.
- Я не позволю ничему в этом мире помешать вам достичь желаемого. Я не самонадеян, вовсе нет, и не всесилен. Но... вам известны мои способности, а значит вы станете ещё сильнее. Вас не остановит никто.
Его Величество мог смеяться над его порывистой пылкой и наивной речью, но кому как ни Хьюберту было не знать, на сколько сильнее вера делает человека. Особенно если ты веришь в своего Бога всем сердцем. А иначе он и не умел.

+1

20

Всеведущий и всезнающий кайзер смотрел на своего сына вполне спокойно. На самом деле, без использования литеры император видел недостаточно.
Сейчас будущее представало перед ним не чётко, расплывчато. Некоторые бы и вовсе сказали – лучше уж совсем не видеть. Это проще назвать сном. Тусклая картинка – лишь собирательные образы, нехотя складывающиеся в нечто реальное. Но разрушающееся здание Юха видел уже слишком хорошо. И даже не раз. Его опасения вполне подтвердились после разговора с Хашвальтом сегодня поутру. А сон превратился в неизбежную реальность. Только вот, Бах был бы совсем не Бахом, если бы соблаговолил так покорно принять судьбу. Он всегда исправлял ошибки: свои ли, чужие. И добивался того, что нужно ему. Поэтому победе в этой войне непременно быть.

- Верно. Мне известно, Хьюберт. О твоей преданности и твоих стараниях.

А вот в остальном первый сын Юхи сильно ошибался. Воскрешение являлось ничем иным, как отчаянной, опасной попыткой найти выход там, где его вовсе не существовало. Бах попросту прорубил себе путь таким образом, чтобы будущее не просто изменилось, а дало возможность на победу квинси. Разумеется, этот факт Юха предпочёл умолчать: Хьюберту этого знать не следует. Как и Хашвальту. Как и штернриттерам. С этим он справится сам.

- Как и тебе известно, насколько велика моя сила.

Весь этот день нужен был Юхе лишь для того, чтобы заставить себя посмотреть на мир под другим углом. Он так долго наблюдал его свысока, что совсем забыл, каков он вблизи. Если Бог не слышал собственный народ, значит, ему следовало попросту подойти к нему поближе. Чтобы услышать. И понять. Поэтому теперь он так ревниво относился к словам о будущем. Люди не видели его, но охотно говорили о нём. Император – видел. Но не желал говорить. Потому что оно было совсем не таким, каким хотели видеть его все. Потому, что сам кайзер Ванденрейха долгое время не верил в это. Он лгал, пожалуй, даже самому себе. Но порой наступает время и для правды.

- Я не использовал свою литеру в течение девяти лет возвращения силы. Применив её теперь – я бы мог потерять над способностями контроль, тогда бы и штернриттеры лишились своей силы и жизней.

Объяснил Юха, отошёл от окна, усевшись прямо на край стола. С Хьюбертом он вёл себя крайне по-свойски. А, может, сказывалось не только присутствие первого сына, но и всё то, что за этот день успел увидеть и понять император.

- Моя литера «А» означает всемогущество и всеведение. Эти способности позволяют мне знать всё то, что я знать пожелаю. Но об одном я ранее не задумывался: моё ли это желание – знать что-либо, или же это желание моей способности? И что случится, если она захочет узнать то, что не хочу знать я.

Сила Баха всегда презирала слабых и никчёмных существ. Сколько раз он сдерживал её, дабы не навредить кому-либо. Сколько раз его рассудок пересиливал, оставляя в живых тех, кто был объявлен Силой как лишний и недостойный. Тогда, пользуясь способностями ежедневно, ежечасно, Юха мало задумывался об их неповиновении своему носителю. Но теперь ситуация в корне изменилась: Бах не использовал литеру долгие годы. Если на этот раз Сила посчитает его достаточно слабым для себя… что произойдёт с этим миром? Что произойдёт, если Юхе придётся стать ещё сильнее, дабы удержать контроль над своими способностями? Никто не остановит императора, никто не сможет противостоять ему, и тогда всё обратится во мрак, канет в небытие, и уже не будет существовать в привычном всем виде. Как только Юха применит литеру – он окажется на ужасно тонкой грани между своими способностями и собственными целями. Положение усугубляло измерение Короля. Ведь то, что осталось от отца Баха сложно назвать сильным существом. Да что там звать силой, если он допустил подобное? И продолжал допускать. Юха и без своей литеры чётко осознавал, насколько изменился тот, которого некогда считали сильнейшим Богом.

- Но если в наличии будет то, что я не пожелаю уничтожить – не что-то абстрактное, а нечто конкретное – сможет ли моя Сила управлять моим рассудком? Если я остановлю её однажды, то более не позволю контролировать себя. Для этого нужен ты, Хьюберт.

Никакой Наследник не сможет противостоять императору. Да никто не сможет! Силы ужасно не равны. Даже если все штернриттеры разом пойдут против кайзера – он попросту уничтожит их способности, заберёт себе и станет ещё сильнее. Вечно не доверяющий Хашвальт станет лишь раздражать, вспомни о нём Юха в тот роковой момент противоборства его и его Силы. Слишком давно в этом мире не имелось того, к чему Бах привязался бы так сильно, то, чего очень ценил. То, чему полностью верил. Поэтому из небытия, из бесконечной череды различных сплетений духовных частиц, что хранил в себе Юха, был вытянут назад Хьюберт. Бах сделал невозможное не ради своего первого сына. А ради себя. И будущего мира. Он ещё раз цепко осмотрел Хьюберта, чему-то кивнул и встал на ноги.

- Раздевайся.

Совершенно спокойно приказал Бах. Да, только что он вёл разговоры о том, что может уничтожить и спасти этот мир, а теперь вот так вот запросто отдавал подобные приказы, без плавного перехода тем. Юха любил конкретику. И не понимал, зачем ходить вокруг да около, если ему требуется что-то срочно, здесь, сейчас и без промедления.

0

21

Все рассуждения, все возможные ответы, все реакции... Все вылетело из головы, все разбилось от одного этого слова. Хьюберт, конечно же, знал о том, на сколько резким бывает Император. Но подобное всегда вводило его в ступор. Подобное всегда было... сложным и неожиданным. Это не пугало, ни в коей мере, просто подобные приказы без перехода, посреди разговора... хотя, раз последовал такой приказ - разговор окончен. И, соответственно, слов от него не ждут. Это не пугало, и исполнять такие приказы Хьюберт всегда был готов. Если только этот приказ отдавал Император, конечно. Ни от кого другого он этот приказ бы не воспринял и исполнять охотно не стал бы тем более.
Он поднялся, не задавая вопросов, пуговицы поддались легко и быстро, он потянул с плеч китель, аккуратно откинул его на стул. Точно так же он стянул и рубашку, даже не расстегивая, просто через голову. Он на секунду замер, внимательно посмотрев на Императора, ожидая дальнейшего приказа, или, возможно, приказа остановиться. Но такого не последовало, и Хьюберт опустился на стул, справляясь немного топорно с застежками - они были непривычными, и пальцы проскальзывали по гладким пряжкам и молниям. Он не собирался заставлять Императора ждать, но ему было не ловко от того, что он не может раздеться быстро... что ему все её приходится делать это руками, простым человеческим способом. Он наконец справился с застежкой сапога, и приступил ко второму. Оставшись без обуви, он опустил руки на пояс брюк.
Император стоял, глядя на него, неподвижно, на его лице не отражалось никаких эмоций. Нравилось ли ему то что он видел. Испытывал ли какие-то определенные желания в этот момент? Или этот приказ имел под собой не ясные Хьюберту мотивы? Возможно, это было необходимо для чего-то иного? Но во взгляде Его Величества не было ответа на этот вопрос. Хьюберт тихо выдохнул, стягивая штаны, раздевшись до нижнего белья. Как и всегда - если Император пожелает - он донесёт до Хьюберта необходимую информацию. Если же нет - значит ему ничего и не нужно знать, и лишь необходимо выполнить сказанное.
Хьюберт выпрямился, глядя на Императора немного вопросительно. Верно ли он понял, что ему будет позволено...

0

22

Наблюдать за Хьюбертом было довольно интересным занятием, хотя император внимательнее смотрел за его действиями, а не на тело. В движениях его сына всё ещё оставалась неуверенность и резкость. Юха нахмурился, присматриваясь. Воина может подвести медлительность. Во время серьёзных сражений – на счету каждая секунда. Любая задержка, даже кажущаяся незначительной, может стоить жизни. Небольшая ошибка – приведёт к проигрышу. Но теперь Юха не был готов потерять то, что могло помочь ему выйти победителем из войны. Поэтому и во взгляде императора сейчас отражалась нехорошая ревность – он убьёт любого, кто тронет то, что принадлежит ему. Не поможет ни Хашвальт, ни наследник, ни кто-либо ещё: Бах ни за что не потеряет эту прекрасную вероятность возможного будущего.
«Действительно – ничего, что могло бы насторожить меня».
Тело должно начать свою жизнь заново. И как бы могущественен не был Юха, всё-таки неестественное творение оставалось неестественным. Но, в то же время, это уже успех. Никаких потемнений на коже, ничего такого, что могло сказать об отмирании клеток организма или его неверном функционировании. Зомби милой Жизель непременно имели свои характерные особенности. В данном же случае – от них не осталось и следа. Техника сработала идеально. Хьюберт жил самостоятельно. Более того, он вовсе ничем не отличался от любого другого квинси. Император не ошибся.

- Великолепно.

С не особо скрываемым уважением высказался Юха, шагнул ближе к Хьюберту, по-хозяйски прогладил его по плечу, чуть с нажимом, и далее – по груди, к низу живота. Сейчас в глазах Баха плескался ничем неприкрытый интерес, вперемешку с неподкупным восторгом. Император, проспавший тысячу лет и имевший в руках безграничную силу и власть, нынче больше походил на маленького ребёнка, который получил в подарок самую желанную игрушку. Хьюберт и был этой самой игрушкой – вещью, что теперь нравилась Юхе куда как больше, чем тысячу лет назад.

- Я вовсе не вижу никакой разницы: будто бы ты был жив всё это время.

Да, Бах мог даровать своим приближённым вечную жизнь. Да, он мог распределить силы между живыми существами таким образом, чтобы кто-то, даже имея на теле несовместимые с жизнью ранения, смог выжить и, более того – приобрести ещё больше силы. Всё это умел император, делая и повторяя достаточно часто, чтобы привыкнуть к такому ходу вещей. Но одно дело – только что умерший, находящийся в собственном, пусть и сильно повреждённом, теле. И совсем другое – тело, собранное заново, практически из ничего. Жалкие обугленные кости – всё, что имелось на момент начала эксперимента. А теперь перед Бахом стоял совершеннейшим образом живой, здоровый человек. Даже после продолжительного времени нахождения в обычном для людей температурном режиме тело никоим образом плохо не отреагировало. Не было не то, что трупных пятен или некроза, но даже цвет кожи изменялся, как и обычно: Хьюберт обворожительно розовел, Юха самодовольно улыбался тому, потому что это было успехом. Феноменальным успехом. Бах ещё раз, с нажимом, будто бы пытаясь удостовериться в чём-то конкретном, провёл ладонью по груди Хьюберта, специально задевая соски, и отчего-то рассмеялся. Нет, нет, он не насмехался над своим сыном. И вовсе не думал об этом. Юха попросту веселился. А так как император крайне редко демонстрировал хоть какие-то эмоции, выглядело это вполне жутко.

- Полагаю, без желания жить – такого эффекта не наблюдалось бы.

Перестав смеяться, высказался Бах, по-хозяйски, привычно привлёк к себе Хьюберта, невесомо, кончиками пальцев прогладив его по щеке, внимательно, оценивающе глядя тому в глаза, и грубо уцепил его за волосы. Пару раз ощутимо за них дёрнул – видимо, проверяя на прочность. И самодовольно ухмыльнулся снова. Нет, Хьюберт ему однозначно нравился.

- Никаких патологий: тело функционирует идеально.

Наконец, подвёл итог император всем своим действиям. Да, всё это требовалось лишь для того, чтобы кайзер полностью удостоверился, что Хьюберт случайно где-нибудь по пути не развалится на составляющие. С зомби Жизель, особенно обычными, такое вполне могло случиться. Но этот квинси нужен был Баху живым и здоровым. Резко отстранившись от своего первого сына, Юха мягко хлопнул Хьюберта по плечу и невозмутимо пошёл на выход. Как бы там ни было, но Бах получил именно то, что желал получить изначально.

- Одевайся. Тебя следует поставить на довольствие, да и в курс дела ввести не помешало бы.

Распорядился Юха, будто и вовсе забыв о Хьюберте. Теперь он говорил с ним, как говорил бы с любым из своих воинов, не делая различий. Бах вышел из кабинета, на пару минут пропадая в приёмной: объяснить секретарю, какие именно документы и приказы потребуются незамедлительно, и да – пригласить в кабинет Пауля. Отчего-то этому квинси Юха практически доверял. И потому – эксплуатировал нещадно, даже ни разу не задумавшись о том, что Винтерхальтер адъютант Хашвальта, а не его. В целом императору это было совершенно безразлично. Пауль его устраивал. На этом – всё.

- Хьюберт. У тебя не возникает желания выпить крови? Или укусить кого-нибудь? Быть может, мяса, сырого?

Немного осторожно уточнил Юха, внимательно поглядывая на своего сына. Нет, разумеется, он прекрасно понимал, что квинси хоть кровожадностью и отличаются, но не до такой степени! А вот зомби Жизель – вполне. Бах всё никак не мог полностью удостовериться в том, что его будущему выигрышу в войне ничто не угрожает хотя бы с этой стороны. Поэтому порой крайне ревниво посматривал на Хьюберта, пытаясь оценить, насколько всё плохо.

+3

23

Хьюберт замер под пристальным взглядом, в котором читалось необычайное многообразие эмоций. Император не был сдержанным или скупым на реакции, но сейчас... Такого многообразия Хьюберту видеть не доводилось никогда. Либо он не помнил... нет. Совершенно точно ранее подобного ему не доводилось видеть.
Во взгляде было подозрение, ожидание, ревность... Ревность? Это определенно она, пускай ранее Хьюберт не видел её так часто или так явно как сейчас... Но она была вполне узнаваема, эти морщинки, залегшие между бровей... И в то же время, глядя на его тело Император будто смотрел не на него вовсе. Тоже знакомое ощущение - как обычно - дальше, глубже. Хьюберта рассматривали в комплексе с возможностями, которые открывались с его возвращением. Это было понятно и привычно, он даже улыбнулся облегченно, понятные реакции императора были приятны.
А вот собственная реакция, пускай Хьюберту удалось её сдержать - она была неожиданной. Конечно, он полагал, что Император отдал приказ обнажится для собственных целей, но все же... какое то секундное разочарование, которому не позволило развиться прикосновение. Жесткое и одновременно с тем - аккуратное, будто он хрустальный. Приятное, рука Императора была теплой... совсем как он помнил. И оценка которую ему дали - тоже была приятной. Воспоминания нахлынули вместе со словами и касаниями - изучающими, медленными. Было очевидно, что в этом всем нет ни единой доли сексуального подтекста, но возращенное тело словно торопилось жить впереди сознания, и его приходилось держать в узде, и это было значительно труднее, чем до того. Желание прижаться к груди Юхи было таким сильным, что Хьюберт до крови прокусил губу, заставляя себя остаться на месте.   
И тут же, притянутый и одновременно с тем грубо потасканный за волосы почувствовал себя щенком... но щенком любимым, и доставившим удовольствие хозяину. Смех его вовсе не напугал и не смутил, подобное ему было достаточно хорошо знакомо. Он просто не сдержал улыбки и довольного вздоха - даже такие прикосновения, даже эти приказы, все это... Все это было. Снова. Существовало. В физическом мире. Да в любом. Этого было достаточно для... чего угодно. Этого было достаточно для него. Ведь он снова мог жить ради своего Императора, а остальное не имело никакого значения.
Хьюберт молча обернулся к своим вещам, во второй раз натянуть форму получилось довольно быстро, и когда он уже застегивал китель, вопрос про мясо застал его врасплох. Учитывая некоторую настороженность в голосе Юхи, он напрягся, прислушиваясь к себе, но не нашел ни малейшего отблеска ни только жажды крови, но и вообще какого-либо голода.
- Нет... Ничего подобного. - Он покачал головой, беря в руки плащ, все ещё немного отстраненно, пытаясь разобраться в себе. Но, пожалуй, самым явным было желание поскорее влиться в новую жизнь, а вовсе не отнять чью-либо. Надеясь, что этим он успокоил Императора, он остался стоять посреди кабинета, ожидая, когда ему дадут четкие инструкцие, куда именно ему следует отправится. У него было очень много работы, и он не собирался отягощать своим присутствием Его Величество. До тех пор, пока император сам того не пожелает, конечно.

Отредактировано Hubert von de Schwarzwald (2018-09-11 02:19:59)

0


Вы здесь » Bleach: New Arc » Wandenreich » Эпизод 24. Восстать из пепла.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC