Добро пожаловать на ролевую по Bleach!



Мы предлагаем Вам написать свою историю войны между квинси и шинигами и создать свой финал многовекового противостояния.







Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Время в игре: Спустя 19 месяцев после завершения арки Fullbringer'ов




Администрация:



Модераторы:
Вверх
Вниз

Bleach: New Arc

Объявление

• Подробнее с событиями в Обществе душ, Уэко Мундо и Каракуре вы можете ознакомиться здесь.
• На форуме открыта игра "Песочные часы", где Вам предоставляется возможность отыграть события из жизни Ваших персонажей предшествующе основным событиям игры.
Акции
•Акция "Неизвестные страницы истории квинси" - в игру принимаются неканоны-квинси. •Открыта акция "Не прощаемся с Экзекуцией" - в игру принимаются фулбрингеры.
•Открыта акция "Одно рисовое зерно склоняет чашу весов" - в игру принимаются неканоны - шинигами и Пустые.
•Акция "Срочно требуются!"
•Акция "Тени прошлого"
•Акция "Проводники душ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: New Arc » Wandenreich » Эпизод 15: Цена победы.


Эпизод 15: Цена победы.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Название эпизода:Цена победы.
Эпиграф эпизода: А цена любой победы измеряется в гробах.(с) Алькор
Участники в порядке очередности:
Килге Опье, Юграм Хашвальт
Место действия:
Сильберн
Время суток: Ночь
Описание эпизода:
Пленение Уноханы Ячиру обошлось Килге слишком дорого – сломанный и израненный, он, несмотря на то, что сумел доставить Унохану в Сильберн, все же проиграл бой.
А во что еще обошлась эта победа?
И только ли Килге придется платить по счетам?
Предыдущий эпизод:
Килге Опье: Эпизод 13. Шаг к победе?
Юграм Хашвальт: - Эпизод 14. Достучаться да небес

Отредактировано Jemes Rassel (2017-12-05 20:54:12)

0

2

Шрам. Треклятый шрам. Будь тысячу раз проклята дьяволица из Готея, пускай горит и плавится под священным гневом Его Величества!
Ничего, ничего. Килге победил. Всё равно победил. Ранее Император избавил Готей от сильнейшего шинигами, теперь "J" доставил в Зильберн вторую по силе. Разумеется, с доставкой возникли проблемы. Разумеется, появление в Тенях не вышло эпически-победным и блистательным.
Но он справился! Он всё равно справился, чёрт подери! В задании не звучала формулировка "прискакать ко Дворцу на белом коне, перекинув через плечо бездыханную Кенпачи"! Речь шла о том, чтобы доставить Унохану, без каких-либо уточнений. Кроме, разумеется, пожелания привести её живой. Что Килге и сделал!
Но разумеется, Грандмастер вызывает Тюремщика не для того, чтобы похвалить и истыкать всю униформу орденами. Он видел. Не с чьих-то слов, не с докладов - он пришёл туда и увидел, в каком состоянии находился Опье.
Это проблема.
Лоб и правый глаз перевязаны. Чёрт бы с ней, с пустой глазницей. Вырезанные иероглифы - имя бесчеловечного, разрушительного занпакто - вот что хочется скрыть в первую очередь. Медики разводят плечами. Реяцу той, что нанесла эту рану, слишком сильна, чтобы от шрама вышло избавиться. Один то ли пошутил, то ли просто ляпнул, не подумав - мол, за исцелением идти только к самой Унохане - и получил по Священной Стреле в каждое лёгкое. Возможно, в следующей жизни наглый коновал научится думать, прежде чем говорить.
Нервы ни к чёрту. Каждый шаг к кабинету Хашвальта только усиливает давление на голову. В планы Килге не входит знакомство с Мечом Баланса. Но есть проблема - Грандмастера едва ли интересуют чьи-то планы на этот счёт.
Килге останавливается у двери. Нет, нет. Если Хашвальт решит!.. Да какого чёрта?! Килге не позволит. Пусть  решает Император! Его Величество знает, каким Готей был тысячу лет назад! И сам Килге столкнулся с последним демоном того Готея! А что знает Хашвальт?!
Стук в дверь, Опье тут же заходит.
- Грандмастер, - "J" проходит дальше, становясь перед рабочим столом главы ордена. - Вы меня вызывали?
Мандраж понемногу удаётся подавить, Килге постепенно успокаивается. Возможно, какие-то тревожные нотки остались... Но сейчас, смотря на Хашвальта единственным глазом, Килге вдруг осознаёт, что не так уж боится. По сравнению с Первой Кенпачи, даже судья с Мечом Баланса не выглядит пугающе.
Что не отменяет обдуманного ранее. Опье не собирается покорно подставлять шею под казнящий клинок. Он справился!
Но пока рано делать выводы. Лицо Юграма - непроницаемый, мёртвый манекен. О его намерениях скажут только слова и действия, а попытка прочитать их заранее... У кого-то, возможно, выйдет. Но Килге ничего не видит сквозь маску опустошённости и безразличия.
Хорошо бы этой маске быть истинным лицом. Если Грандмастеру плевать на Килге, он едва ли сочтёт нужным проводить экзекуцию. Или?..
Хашвальт вызвал его не сразу. Скорее всего, всё это время проводилась беседа с пленницей. Дьявол разберёт, что она говорила. И лишь тот же дьявол знает, какие выводы сделал Юграм Хашвальт.
Что ж... Самому Килге тоже есть что сказать на этот счёт.

+3

3

Вдох. Выдох. Еще вдох.
В глаза будто песка насыпали.
Юграм потер висок, поднимаясь.
Рано. Еще рано.
День давно кончился, но еще нужно найти…
Он в задумчивости прикусил губу. Поиск выхода из безвыходной ситуации был самым популярным способом времяпрепровождения в Сильберне.
Причем отнюдь не только у него.
Сейчас Хашвальт думает об Опье. Вернее, о его «миссии», которую счел бы успешно выполненной любой человек, имеющий хоть какое-то представление о той, с кем Опье и Базз-Би пришлось столкнуться.
Любой. Кроме самого Хашвальта.
Сделав пару шагов, он замирает у окна, почти с ненавистью глядя на свое отражение. У отражения – грюмое  лицо смертельно усталого человека, у отражения тусклые глаза, в которых даже при большом желании не разглядеть ни искры надежды на хороший исход, отражение ломким движением откидывает с лица прядь непослушных волос – кажется, волосы – это единственная его часть, в которой еще осталась жизнь, - и неохотно оборачивается на скрип двери…
Рука тянется  к мечу. 
Лицо остается непроницаемым, лишь уголок рта нервно подрагивает .
Пришел.
Сам пришел.

Вызывали, Грандмастер?
Красивая мина при плохой игре? Черт с тобой, Килге Опье,  мне плевать – если ты думаешь, что это спасет тебя – пусть.
Усилием воли заставив себя выпустить рукоять, Хашвальт делает шаг и пристально смотрит в глаза «J», будто надеясь увидеть там что-то запредельно важное.
Но видит только сломанного человека, торопливо отползающего за его спину, за которым по камню пола тянется кровавый след.
Отшатнувшись, Хашвальт все-таки произносит:
- Я не сказал бы, что поражение вам к лицу, штернриттер «J». Раньше вы выглядели несколько более…  браво.
Совсем не то, что следовало  бы сказать. Но звук собственного голоса будто придал сил.
- Впрочем, неважно. Я хотел бы выслушать Вас. Мне нужно знать, где Базз-Би, как ты смел вернуться сюда, бросив его! как все прошло.
Шагнув назад, Хашвальт опирается спиной о стену,  чувствуя под лопатками холодный камень.
- Я видел вас не побежденным даже – уничтоженным. И вот вы стоите передо мной – будто бы даже уверенные в своей правоте. 
Убедите в ней меня.

Мне дела нет ни до твоей правоты, ни до твоих мотивов, Килге, я хочу знать только одно, но… - Хашвальт, прищурясь, смотрит из-под ресниц, не в силах отвести взгляда от криво, в спешке, зарощенного шрама на лбу «J».
- И имейте ввиду - у вас не так много времени для этого, как может показаться.

+3

4

Не таких первых слов Килге ожидал от Грандмастера. Тот, похоже, свихнулся напрочь от собственной власти. Или вовсе возомнил себя не правой рукой Императора, но им самим!
Поражение?..
Поражение?!
Выдержки еле хватает, чтобы не выплеснуть в мёртвое лицо Хашвальта весь гнев от несправедливости - яростными плевками, комками нервов, один за другим. Зубы стиснуты, Килге слегка опускает голову, привычным жестом пытаясь поправить очки. Только сейчас их на нём нет. Ничто не скрывает полный злобы взгляд.
Спокойно. Не сейчас. Не здесь. Этот ублюдок и впрямь с радостью пустит под Меч Баланса кого угодно. Нельзя давать повод. В свою очередь, говорить слишком много в пику словам Грандмастера - повод достаточный.
Потому Килге слушает. И молчит. Пока что. Взгляд единственного глаза через силу отведён в сторону. Много ли этот недо-божок понимает?..
"Мне нужно знать, как всё прошло". Ах, да. Отчёты, отчёты. Грандмастеру мало, что Опье, чья обычная задача - возглавлять Ягд Арми в Уэко Мундо, справился с заданием, что по-хорошему для него непосильно. Трезво глядя на вещи, надо признать, что пленение Уноханы Ячиру прошло успешно благодаря череде удачных стечений обстоятельств. Если бы она знала о шрифте "J", если бы банкай пришлось красть самому Килге, и после он остался бы без Фольштендига, если бы Баззби не вытянул из неё пару шинигамских жизней синим пламенем, да и если бы потеря Миназуки не выбила её из равновесия на некоторое время... Убери любой фактор - Килге мёртв, Баззби мёртв, Унохана Кенпачи делает две новые зарубки для списка убиенных.
Баззби, возможно, и впрямь уже погиб... Но это его проблемы. Ему и так достался противник слабее.
Такое впечатление, что у Хашвальта какие-то личные счёты к Килге. Какие ещё могут быть требования? Он и так выполнил невозможную миссию!
Но нет. Он, понимаете ли, видел Килге уничтоженным. Ещё неизвестно, что произойдёт, случись ему выйти в бой с Уноханой один на один...
По телу пробегает дрожь. Нет, глупо отрицать. Тогда его действительно уничтожили. Нервно сглотнув, Опье вновь направляет взгляд в сторону Грандмастера. Это подло, Хашвальт. И ни капли не справедливо.
Губы кривит усмешка. Правда, насколько ядовитая, настолько же и нервная. Килге утирает пот с виска.
- Захват прошёл не без трудностей, как вы видите, - приходится прилагать усилия, чтобы в голос не проникала дрожь - и от ярости на Хашвальта, и от последних минут боя с Ячиру... если это можно назвать боем. - Но, опять же, вы должны видеть, что миссия прошла успешно. В Сейрейтее я пленил Унохану Ячиру Тюрьмой. Она освободилась с помощью банкая, но наш общий друг проявил расторопность и медализировал Миназуки, - имя отзывается болью в шраме, но Килге не позволяет себе делать паузу. - Затем мне пришлось пойти в лобовую атаку, чтобы сразу же перенести цель в Шаттенберайх, так как прямое столкновение и попытки вывести её из строя... обещали быть трудными.
Кто уж точно справился бы без проблем, так это Валькирия. Того руби сколько хочешь, толку ноль. Альтернативных методов победы над таким противником у Первой Кенпачи нет, так что...
- Дальше вы всё видели. Мне удалось удержать противника на месте до вашего прибытия, - тут бы расхохотаться над самим собой, да смысл в этом? Судьба уже посмеялась вдоволь. - При своих талантах, я  всё же уступаю Первой Кенпачи во всех боевых характеристиках. Как бы то ни было, - веки прищурены, глаз немигающе следит за лицом Грандмастера, - я бы попросил обратить внимание на формулировку задания и на его итоги. Я доставил Унохану Ячиру в Шаттенберайх. Живой. Как и требовалось. Потому мне непонятны ваши ко мне претензии, Грандмастер.
Опье прерывисто выдохнул. "Будто бы уверенный", да? Он выжал из себя полжизни, чтобы справиться с ней - сильнейшей в Готее. Вместо поучений - приставить к награде! Но если речь зайдёт о казни... Нет, нет, нет. Килге будет аппелировать к Императору и его воле, не иначе!

+2

5

Ого, каким огнем полыхнули глаза Опье!  На мгновение – все-таки он способен справляться со своими чувствами, да и не может быть по-другому, иначе твой век в Сильберне закончится раньше, чем ты научишься без запинки произносить само слово «штернриттер», а о существовании шрифтов и заподозрить не успеешь – но злость взгляда Килге обжигает почти физически. Кажется, Хашвальту удалось задеть его за живое – боги, неужто осталось в этом человеке это живое, после всего, что видел Хашвальт?
Похоже, осталось.
Не просто живое – яростно жаждущее продолжать жить.
Любой ценой.
И лишь беспомощный жест – рука тянется к переносице, поправить несуществующие очки (кстати, похожим движением очки поправляет Исида, выигрывая время в разговоре. Или тоже пытаясь справиться с собственными эмоциями?) – выдает растерянность.
- Вы чем-то удивлены? – Хашвальт окидывает Опье, уже справившегося с собой, изучающим взглядом.
Нервная усмешка и капли пота на лбу – единственное, что выдает бурю эмоций, ярящуюся внутри несчастного «J».
Ярость.
Страх.
Обида.
Злость.
И снова – страх.
Хашвальту становится даже стыдно – на короткий миг.
- Да. Я был свидетелем  «успешного» завершения вашей миссии. Как теперь разгребать последствия ее успешности – это отдельный вопрос. Вряд ли Кэвеллу, при всей его изобретательности, удастся извлечь из Уноханы какую-либо информацию или сделать ее полезной. Но кто знал, что онадействительно позволит себя захватить?
- Претензии? – Хашвальт нервно пробегает пальцами по рукояти. – Какие могут быть претензии. Однако… Где он? Какого черта ты мне заливаешь здесь о превосходстве сил?
Нарастающий гул в ушах обесцвечивает и без того неяркую действительность до неразличимости.
Страх.
- Медализировать банкай? Миназуки? И где он теперь?показалось, или голос предательски дрогнул?
Плевать. Раз уж речь идет о формулировке задания…
Сдаешь,  грандмастер. Второй раз подряд тебя тычут мордой, как котенка, в неточности формулировок, в неверно поставленные приоритеты. 
Хотя на сей раз попытка удалить Базз-Би из Сильберна, от греха подальше, оказалась успешней.
Слишком успешной.
Медленно-медленно вдохнуть. Выдохнуть.

- Я видел вас уничтоженным. Боюсь – не только я. – Хашвальт старательно делает вид, что это – важно. – Его Величество не терпит, когда его люди проигрывают.
Впрочем, вас можно понять.
Силен не тот, кто никогда не падает.
Силен тот, кто находит в себе силы подняться и идти дальше.

Гул в ушах становится все сильнее, Хашвальт с трудом различает собственные слова.
-Величие вашей победы – и позор вашего поражения.
Ваша смелость в атаке – и трусливое бегство.
Что перевесит, как вы думаете?

Глаза Хашвальта, потемневшие до непроглядно-серого цвета, пристально смотрят в лицо Опье, будто ища что-то.
Что?

+1

6

Беседа из числа тех, что протекают в смертельно опасной плоскости от начала и до конца. Один неверный поворот - пути назад уже нет, а впереди dead end. Не "тупик", а действительно конец, сопряжённый со смертью.
Однако...
У вас дрожит голос, Грандмастер? Позвольте-позвольте, в таком случае вы провинились перед Его Величеством куда больше меня.
- Миназуки, очевидно, в руках Базз-Би, - Килге слегка склоняет голову, нацеливаясь единственным глазом на рукоять Меча Баланса, но тут же поднимает взгляд, немигающим прищуром вцепившись в безмятежность на лице Грандмастера. - А сам Базз-Би остался в Обществе Душ. Он нашёл себе противника в лице Зараки Кенпачи.
На самом деле, тот факт, что подобный разговор вообще состоялся, а также - что он проходит в кабинете Хашвальта, спокойно дождавшегося добровольного прихода Килге, приводит к озарению. Всё не так плохо. Казни среди квинси - дело обычное. И даже Штернриттеры не застрахованы от самого сурового наказания из возможных. Если бы Император не сомневался в необходимости такового для Килге Опье, то всё происходило бы иначе.
Более того, хватило бы предельной уверенности Хашвальта - даже в этом случае "J" сейчас должен стоять перед Его Величеством на коленях, а подле - Юграм, вершащий суд. Разница лишь в том, что во втором случае, в отличие от первого, ещё можно как-то апеллировать к милости Императора.
Вероятность, конечно, мизерна...
Но кого это волнует?!
Обстоятельства разговора трубят о том, что Хашвальт не имеет личной заинтересованности в казни Опье. Вероятно, ему и впрямь плевать. Это не отменяет факта, что Хашвальт - редкостная мразь, давящая на Килге выдуманными обвинениями и ведущая свои речи так, будто понятия не имеет, с чем Тюремщику пришлось столкнуться. Но, по-видимому, он не рассматривает Килге как запятнавшего честь Ордена. Просто выполняет работу. Просто проверяет Опье на прочность. Просто тычет иглами и смотрит: это ещё Штернриттер, для которого подобное - сущая ерунда, или впрямь сломавшийся солдат, неспособный далее нести войну на плечах.
- К слову, украденный Миназуки едва ли поможет Базз-Би в бою. Банкай Первой Кенпачи довольно... специфичен. Боюсь, никто, кроме неё самой, не в силах его использовать.
Килге наконец моргает, всё также глядя исподлобья. Ничего не изменилось. Разговор по-прежнему смертельно опасен. Но теперь, кажется, можно вывести некоторые правила. Персонально для себя - для чёртового Грандмастера едва ли писано хоть одно.
В целом, всё просто. Если Хашвальт уточняет, что всё-таки делать с Килге дальше, то всего лишь нужно говорить то, что местному судье хочется услышать. Проблема, разумеется, есть - что именно? Неизвестно.
Хашвальт заводит излюбленную шарманку о весах, и... не это ли ключ? Удерживать баланс. По одну сторону - безрассудная до наглости храбрость, по другую - попытки трусливо лебезить, стараясь ничем не разозлить "B". Не бросаться в крайности, сохранять золотую середину. Показать, что трезвый рассудок уживается с фанатичной преданностью делу Ванденрейха. Показать...
Нет. Нет, нет, нет.
Есть идея получше.
Килге поднимает голову, даже слегка задирает подбородок. Грандмастер желает узнать, что перевесит? Превосходно. Просто великолепно.
Сначала кажется, что это опрометчиво - обрушивать весы, перевесив одну из чаш до предела и за его рамками. Но только лишь тому, кто не видит достаточное количество вариантов. Если перевесит вторая чаша... что ж, это полный провал, бесспорно. Упасть в ноги Грандмастеру и умолять о пощаде - стопроцентный способ лишить себя жизни. Куда интересней первая чаша. Кажется, что она опрокинет весы, если Килге схватит Хашвальта за воротник и примется изливать тому в лицо гнев от несправедливости суждений, о недооценке проделанной Опье работы, о преуменьшении успеха и подавлении триумфа.
Но есть и другой способ. И ниточка, ведущая к нему - дрогнувший голос Юграма Хашвальта.
Базз-Би.
Килге принял достаточно плевков от Грандмастера. На сегодня хватит.
- Весами управляю не я, господин Грандмастер. Даже вы, как я полагаю, лишь проводник их воли, а не тот, кто ставит грузы на чаши, - слабая ухмылка, скорее ироничная, чем злобная. - К тому, что произошло ранее, я могу добавить только одно: моя преданность Ванденрейху и Его Величеству столь же сильна, как раньше. Более того, я всё так же вижу в Штернриттерах братьев по оружию, каждый из которых важен для сотворения нового, истинного мира. В каждом, от недавно прибывших новичков, - веки резко распахиваются, - до бессменного Грандмастера. Вы ведь озабочены судьбой Базз-Би? Я могу вас понять. Он в тяжёлой ситуации. Однако, я с великой радостью примкну к возможной спасательной миссии, господин Грандмастер. Я даже могу её возглавить, как человек, что пережил столкновение с Кенпачи, - в сторону Хашвальта направлена ладонь с растопыренными пальцами. - Не спешите отказывать! Как преданный слуга Его Величества, я не могу допустить, чтобы Хранитель Баланса вышел из душевного равновесия, - как иронично звучит, ей-богу. - Я настаиваю, что всё ещё могу служить Империи и Императору.
Посыл простой как пятак рейхсмарок. Килге опрокинет эти весы, но другим способом. Пусть Хашвальт понимает, что он сам не идеален в своём служении Ванденрейху. Пусть видит, что Опье не боится ему на это указывать. Пусть знает, что не сломает волю того, кто пережил сражение с Первой Кенпачи.
И видит Император: Грандмастер Ордена Штернриттеров, вечно мёртвый лицом и речью, но внезапно проявляющий беспокойство за главного возмутителя спокойствия в Зильберне - это до коликов смешно и до презрения нелепо.

+2

7

Что? Сквозь душную черноту прорывается звук. Голос? Чей-то голос?
Кровь пульсирует в висках, гулко стучит – и тяжело раскачиваются весы во вне, взвешивая отмерянное – каждому.
Хашвальт с трудом заставляет себя вдохнуть – воздух кажется настолько сухим, что царапает горло.
-Что? Что ты сказал? – плохо… Совсем плохо, едва справляешься с собой, как же ты справишься с остальным – ведь это еще только начало.
Зараки Кенпачи. Миназуки. Базз-Би.
Зараки Кенпачи.

Грохот непредрешенной судьбы становится вовсе оглушительным.
В темноте пульсирует нить – едко-желтого света.
Хашвальт, едва хватая ртом воздух, делает шаг назад, к стене, даже не думая о том, что может показаться слабым.
Плевать.
Все равно уже каждая шавка в Сильберне готова вцепится в глотку, чтобы с воплем «Акела промахнулся!» отправиться в  тартарары.

Почувствовать спиной надежный холод стены, опереться – всем весом, и неважно, что пол уходит из-под ног, а перед глазами пляшет стая разросшихся до абсолютно гротескных размеров мушек.
Нить все бьется – как жилка у виска.
Хочется коснуться, прижать пальцем – шшш, тише…
- А какого же дьявола, – гримаса, кривящая лицо Хашвальта, испугает кого угодно,  - какого же дьявола он там – а вы здесь? – и даже император не сможет дать ответ, о чем – или о ком хрипит враз севший голос того, кто еще недавно был вторым лицом после его Величества.
Вам так хочется смерти?
Хашвальт смеется, прямо в лицо Опье, в дерзко вздернутый подбородок, в безумного цвета глаза – показалось, или где-то он уже видел этот тошнотный золотистый оттенок?
Весы почти материальны, воздух пахнет озоном и запредельностью, пальцы стынут от потустороннего холода…
В темноты врывается голос - спокойный, рассудительный, размеренный.
Спокойный!?
Удивление столь сильно, что темнота пасует перед ним, расступаясь и позволяя действительности занять свое место.
Хашвальт, не веря сам себе, переводит дыхание, непонимающе глядит на Опье. На смену стихийной мощи шрифта приходит опустошительная усталость – он, уже почти не скрываясь, всем весом опирается на стену.
Проклятье…
Однако в усталости есть свои плюсы; она не оставляет места эмоциям, и в голосе Хашвальта звучит лишь едкая – почти спокойная – ирония:
- Вы уже это допустили. И этого я вам  не прощу. Что же касается вашего участия… - Хашвальт смерил Опье ледяным взглядом. – Думаю, оно не потребуется.
Торжествует! Он все еще считает себя победителем?!
И он прав.
По губам скользит усмешка. Он победил. Он победил собственную судьбу – он выжил.
Желтая нить продолжает пульсировать – где-то там, в темноте восприятия – а значит, все не так уж плохо.
- И не сомневайтесь, Императору может послужить любой квинси. Послужите, будьте уверены. – плотоядно улыбнувшись, Хашвальт вдруг понял, что медленно оседает на пол.
Мысленно проклиная все на свете, он тщетно пытается опереться хоть на что-то - тщетно.
Акела промахнулся.

+3

8

Идея состояла в том, чтобы уколоть Хашвальта. Лёгкий пыточный процесс. Без изысков, обычной иглой, в подушечки пальцев, например. Но результат превосходит ожидания. Ещё как превосходит! Тянет на раскалённую иглу под ноготь, с последующим смятием пальца тисками.
Насколько же никчёмный Баззард Блэк ценен для него?
Килге жадно всматривается в Грандмастера, нижние веки подняты, вид единственного глаза вызывает ассоциации с инквизитором, чей алкающий взгляд наблюдает за гибнущей на костре ведьмой. Не моргая, Килге оценивает, насколько сложно Юграму стоять, даже когда за спиной оказывается стена. Впрочем, в воздухе повисает столь нестабильное напряжение - того гляди, взорвётся, сметёт стены и оставит Грандмастера без опоры.
Что же будет, если Базз-Би умрёт? Что будет делать правая рука Императора? Останется ли Хашвальт вообще на своём месте?
Не подавится ли он собственными словами, когда в очередной раз начнёт плести ерунду про весы и баланс?
Или сам Император вобьёт слова ему в глотку, как только увидит, что пусть Юграм Хашвальт жив - Грандмастер Ордена Штернриттеров уже мёртв?!
Трагикомическая ситуация. Будто бы сейчас на весах они оба.
Глупость какая... С чего самому Килге размышлять о полумифической ерунде?
Но тут Хашвальт загорается живой и настоящей яростью. Настоящей ли, в самом деле? Кто знает, но причин думать иначе сейчас нет. Опье никогда не видел, чтобы мертвенно-спокойное лицо "B" принимало вид взбесившегося зверя. И ровно в тот же момент, как хриплый крик достигает ушей, резко перехватывает дыхание.
Килге готов поставить на кон половину собственной человеческой жизни - он видел. Только что он увидел, как качается чаша весов. Лицо вмиг сереет, хоть и не теряет беспристрастного выражения.
Что ты такое, Юграм Хашвальт?!
Силы Штернриттеров разнообразны и порой невероятны, а могущество Его Величества и вовсе за гранью понимания смертных и бессмертных всех пород. Но ранее Опье не сомневался: заунывные речи про Баланс - всего лишь часть философии Хашвальта. Только лишь псевдо-умные речи, чтобы казаться мудрецом. Решения же он принимает как судья, а не "проводник воли весов", пусть Килге и сам выразился таким образом. Но сейчас Килге чувствует, что весы присутствуют прямо здесь.
Пророк Баланса? Или можно назвать его как-то ещё? Нет, нет. Сила подобного уровня... скорее даже, подобного плана, подобной сути - она не может принадлежать ни человеку, ни квинси, ни даже Штернриттеру. Но Хашвальт - это определённое не Император.
Что. Ты. Такое?
- Вы это уже допустили.
Смешное обвинение. Килге именно этого и добивался. И Хашвальт стопроцентно просчитал это в первую же секунду, как был дан старт последней произнесённой речи.
Опье ещё не в лучшей кондиции, не пришёл в себя до конца. Однако попытки удержать непроницаемость в лице и взгляде практически успешны. Дёрнется скула, дрогнут веки - не удаётся уследить за каждой мышцей тела, но Килге не показывает ни паники, ни растерянности. Он пережил встречу с одним чудовищем, значит, сможет дать отпор и второму. Во всяком случае, можно сделать вывод, что Грандмастер сам заложник собственной силы, а это великолепное подспорье для противостояния - не силе, но ему самому.
Килге провожает взглядом Хашвальта, сползающего на пол. Сам Тюремщик всё так же стоит с офицерской выправкой, сцепив руки за спиной. Великолепная картина. Правда, Опье не понимает, может ли он чувствовать себя победителем.
Весы... он их больше не ощущает. Видение движущегося рычага с чашей появилось лишь раз и более не давит мёртвым холодом.
На лице - ни торжества, ни даже ухмылки. Не та ситуация, когда хочется продемонстрировать злорадство, но боязно. Злорадства вовсе и нет. Килге всё так же внимательно глядит в сторону сгорбившегося на полу Грандмастера - даже сейчас он остаётся чудовищем.
Чудовища недостойны злорадства.
Но всё же... всё же! "Баланс" не вынес смертный приговор. Призрачное взаимодействие с Шрифтом Юграма, видимо, убедило мировые весы в невиновности Килге. Или же провело оценку по другим критериям - дьявол разберёт, чем руководствуется эта сила.
- Если вы всё же передумаете, - в горле пересохло, голос звучит сипло и слабо, отчего Килге злится на самого себя, - я всегда к вашим услугам. Но я понимаю, что есть много разных путей, по которым меня может направить воля Его Величества.
Килге кашляет, прочищая горло. Дьявольщина. Какой же всё-таки бесчеловечный день.
- У вас будут какие-то распоряжения для меня на текущий момент? Или на ближайшее время?

+2

9

В Зильберне очень плотный фон. Вряд ли это замечают те, кто посильнее - те же риттеры... нет, неправильно. Риттеры этот фон создают, а все остальные плавают в нем, как рыбки.
"Рыбка плавает в томате, ей в томате хорошо...", - Пауль привычно чеканил шаг по привычному маршруту - от штабной почты к кабинету гроссмейстера - и флегматично отмечал, как пустеют коридоры по мере приближения к нужным дверям. Он слегка опережал график, так что торопиться было незачем.
Давление нарастало. Иных рыбок, знаете ли, плющит заживо, если они ныряют слишком глубоко.
Пауль привык.
За почти пять лет-то чего не привыкнуть. Все эти годы он ходил в блют вене, потому что смерть не причина для неисполнения приказа, а господа риттеры - в его случае один конкретный - не очень любили контролировать дозу прекрасного, которую они выливали в окружающую реальность. Даже масс-дэдэ.
В бытность свою простым дюссельдорфским школьником он пару игровых сезонов резался в игрушки. Увлечься не смог - для него жизнь была гораздо круче любых игрушек - но некоторые термины запомнил. И адаптировал под штернриттеров.
Герр Юграм Хашвальт, гроссмейстер и прямое начальство, например, был баффером реальности. Баланс? Ха, если этот баланс качают личной волей туда-сюда (не верил Пауль в полную нейтральность, ну вот хоть режьте, не верил. Не после некоторых случаев. Хотя мнение свое держал при себе), то это таки бафф.
Реальность немножко плавилась.
Герр гроссмейстер немножко бесился.
Бывает.

Пауль открыл двери без стука - это рабочий кабинет раз и он лейб-адъютант два, хотя с таким настроем начальства вполне можно было и схлопотать - вошел, аккуратно закрыл двери, положил на секретер у двери папки с опечатанной корреспонденцией и только тогда поднял взгляд, щелкнул каблуками и замер, дожидаясь, чтобы его заметили.
Герр гроссмейстер мало не дымился.
Со стороны это, возможно, было и незаметно, но когда за спиной у баффера реальности эта самая реальность прогибается жидким стеклом - согласитесь, это прозрачный такой намек.
Второй участник беседы был только из госпиталя - голова перевязана, вид... бледноватый. Килге Опи, штернриттер J. Тюремщик.
Контроллер.
"Как его выпустили в таком состоянии? Или все, под замену? Не слышал, чтобы Кайзер выходил на грунт в последнее время, а риттеров он лично отбирает... и только после того, как освобождается Шрифт. Так что - весами по лбу?", - Пауль моргнул тяжелыми веками. Не выспался с этим нападением, беги туда, беги сюда...
Главное, не слушать, что они там говорят, а то еще и за это влетит.
Да что ж так дышать-то тяжело.
"Рыбка плавает в томате..."

Пауль почти упустил тот момент, когда воздух посвежел, реальность застыла полагающимся ей монолитом, а гроссмейстер начал оседать на пол.
"Красиво ложится высокое начальство... да мать, он что, натурально?", - Пауль метнулся вперед почти в хиренкяку, но все равно не успел. А если бы и успел - на руках его, что ли, перед подчиненным таскать? Нет, сил бы хватило, но жить пока хочется.
Он обернулся к Тюремщику:
- Герр штернриттер Опи, я настоятельно советую вам очень быстро исчезнуть. Пока герр гроссмейстер не очнулся и не счел возможным пересмотреть свое решение. О поступлении новых приказов вас уведомят.
Хотелось еще добавить: "И идите-ка вы обратно в госпиталь", - но ему Пауль не нянька. Он и гроссмейстеру, в общем-то, не нянька, имеет право оставить его так, но...
Пять лет на службе.
"Да чтоб вас всех"
Придется.
Пауль еще раз мрачно посмотрел на Тюремщика - стоит он тут, памятник себе воздвиг, понимаешь, ну и слухи пойдут по Зильберну - передвинул рабочее кресло гроссмейстера и поднял, наконец, высокое начальство с пола, более не обращая внимание на постороннего.
Нести гроссмейстера в спальню было чревато, да и некоторые границы лучше не пересекать, даже если ты пять лет на службе и видел всякое. Поэтому Пауль устроил начальство на диванчике для персонала, вздохнул, переложил почту в сейф и отправился в караулку заваривать корень родиолы розовой.
Влетит ему по первое число, как пить дать.
"Ладно, бывало и хуже. Переживем"

+5

10

Хашвальт ощущает мир  словно сквозь ватную пелену. Вата – пыльная, душная – плотно облегает во всех сторон – не вдохнуть, не выдохнуть. 
Не разглядеть.
Впрочем, разглядывать тут нечего.
И так все ясно.
Позорище.
Он – не выдержал. Сломался. Прилюдно.
К черту. Об этом  - потом. Сейчас – встать.
Он пытается подняться – не выходит.
А значит, не стоит и пытаться  - нечего копошиться, будто раздавленная гусеница. Смешно.
Сквозь вату доносятся слова. Что? Килге Опье, ты не понимаешь?
Он обводит языком пересохшие губы. Силится произнести хоть что-то – язык не слушается, дыхание перехватывает, перед глазами плывет вязкая чернота…
Что за черт?
Распоряжения? Только одно распоряжение, Килге – убирайся к чертовой матери, раз уж судьба решила сохранить твою жизнь.
Уноси ноги.
И моли всех богов, в каких веришь и не веришь, чтобы…

Сквозь пыльную вату доносится звук.
И голос. Знакомый, привычный, ему можно доверять.
Если в Сильберне можно доверять хоть кому-то.
Базз резко отчитывет громоздко возвышающегося под самый потолок Опье, теперь все будет хорошо.
Хашвальт позволяет темноте поглотить себя – лишь на мгновение.
Потому что вдруг понимает, что  этот знакомый голос принадлежит не Баззу.
Разум услужливо подсказывает имя.
Пауль.
Мальчишка уверенно выпроваживает штернриттера. Молодец. Нечего ему здесь делать сейчас.
Да и тебе нечего.
Но Пауля выпроводить некому, и  Хашвальту остается только отстраненно, будто со стороны наблюдать его возню, покорно позволяя взгромоздить себя на узенький диванчик.
Сейчас бы уснуть… Но еще не время…
- Пауль, ты… Подожди.
Он приподнимается на локте – странно, теперь, когда Опье не нависает над ним, движение дается гораздо легче.
- Мне нужна будет твоя помощь.

+4

11

Удивительное рядом. Момент чрезвычайной беспомощности Грандмастера едва ли когда-нибудь покинет память. Он слаб. Как и многие. Занимает ближайшее место подле Императора, но как же он на самом деле слаб.
И вместе с тем - сколь же чудовищен!
Килге резко хмурится. Атмосфера вновь приобретает нездоровые очертания. Не переборщить, не перегнуть бы палку... Глупо представлять себя непобедимым рыцарем в сияющих доспехах, даже после такого, казалось бы, триумфа. Наверное, можно справедливо заявить - сейчас Килге победил Хашвальта. Но не весы. Баланс соприкоснулся с Тюремщиком и выдал решение. Отмерил нужный приговор. Если продолжить смеяться вослед столь непримиримой силе, она может услышать.
Не об этом ли сейчас думает Хашвальт? Не это ли желает произнести, силясь запустить обескровленный речевой аппарат? Похоже, Грандмастер не рад собственной силе. Но этот Шрифт способен перекусить Опье пополам, даже не заметив, в то время как Хашвальт уживается с ним уже много, очень много времени. В искусстве балансировать на весах Килге стопроцентно проиграет, если затянет противостояние.
Да и гонится ли он за ещё большей победой? Нет. Сегодня Смерть пришла дважды, в разных обличьях, но Килге повезло ускользнуть от иззубренного ржавого лезвия многовековой косы. Хватит. На сегодня - точно хватит. Брататься с костлявой и превращать каждый вечер в рандеву с ней - увольте, Опье недолго протянет.
Удача имеет свойство иссякать.
В помещении появляется... лишняя персона. С другой стороны, если мальчишка перетянет на себя внимание Хашвальта, то, может статься, и весам Килге станет неинтересен. Адъютант, да? Имени Опье не помнит, и не сказать, что считает такую информацию нужной. А вот дерзость юнца вдруг вынуждает самообладание слегка перекоситься.
Он приказывает? Ему, Штернриттеру?
Разумеется, сформулировано всё мягче, "настоятельно советую". Но каков же наглец! Редкостный. И отвратительно уверенный в себе. При следующей встрече следует укоротить ему язык. Возможно, на всю длину. В Зильберне ни в коем случае нельзя терять бдительность тому, кто не удостоился высочайшего благословения от Его Величества. Поскольку жизнь его никчёмна, а ценность мизерна. Для того, чтобы вынести приговор за дерзость, не нужен ни суд, ни, тем более, рука Юграма Хашвальта, держащая Меч Баланса.
- Молчание - золото, молодой человек, - скривившись, сухо произносит Килге, приложив указательный палец к губам. - Подобные вам обязаны усвоить это правило.
Руки вновь заложены за спину, Килге вытягивается, поворачиваясь всем телом к носителю нечеловеческого Шрифта. Упивайся своей силой, Хашвальт, но даже тебя, при желании, можно очень легко уколоть, если знать подступ...
- Моё почтение, Грандмастер. Я пойду.
Опье разворачивается и быстрым шагом покидает кабинет. Дрянной мальчонка, не следящий за языком, и мигом сдувшийся Грандмастер, за чьими плечами - бесчеловечное, огромное и ужасное. Они друг друга стоят. Пускай делают, что хотят.
Страшно представить, каким образом "Баланс" проявляется в битве. Это наверняка нечто крайне бесчестное. С точки зрения Килге - оценка вовсе не отрицательная. На войне все средства хороши. Но всё же...
Сам Килге не имеет ни малейшего желания сталкиваться с весами ещё раз. Не в этой жизни.

+3

12

...Слова Тюремщика Пауль пропустил мимо ушей.
По одной очень простой причине.
Пауль бы туп.
Нет, не в плане интеллекта, тут все было более-менее без отклонений. В плане одаренности и чуткости, как квинси.
В медиумальных практиках же как - чем ты тоньше чувствуешь, тем больше ты видишь.
Пауль пустышкой не был, но и звезд с неба не хватал.
Он прекрасно понимал, что даже то, что он воспринимает - едва ли десятая часть от способностей риттеров - способно размазать его мономолекулярным слоем по всем коридорам, если кто-то из них действительно на него разозлится. Прекрасно понимал, что единственное, что его спасает - это (пока) падающая на него тень гроссмейстера. Что хамить вышестоящим, даже будучи при исполнении - занятие суицидальное.
Он старался быть внимательным. Подмечать мелочи. Запоминать.
Иногда он полагал, что именно его "середнячковость" и позволила ему служить так долго рядом с нечеловечески сильными риттерами. Да, их сила пропитывала все; да, иногда было тяжело дышать; да, выйти из спальни без блюта было самоубийством (да и в ней особо расслабляться не рекомендовалось) - но ко всему этому он научился относиться философски. Иногда он полагал - а порой был совершенно уверен - что именно эта его неспособность оценить стоящего напротив в полной мере послужит причиной его смерти; ведь он одинаково не был в состоянии адекватно оценить угрозу от штернриттера или от шинигами.
Но Пауль физически не мог бояться того, что не воспринимал.
Поэтому он просто отметил, что дверь за герром Опи закрылась.
"Как там было? Ходи осторожно? Не впервой, переживу"
Голос гроссмейстера застал его врасплох, он чуть не уронил чашку.
- Вам бы лучше сейчас не вставать, - предупредил Пауль, ставя отвар на рабочий стол и подходя к диванчику, - можно второй раз загреметь.
Он свернул плащ и подсунул импровизированную подушку - нормальной-то в кабинете неоткуда взяться - под голову гроссмейстеру. Лучше бы, конечно, под ноги, но этим пусть медики занимаются. Если гроссмейстер до них дойдет.
А он не дойдет, и не потому, что не сможет, Пауль это точно знал.
"Ну и куда он?.. ЧТО?"
Адъютантов не просят о помощи. Разве что в исключительных, очень исключительных случаях. Это раз.
И два: если тот, кто должен приказывать, просит о помощи - жди неприятностей.
Пауль мысленно вздохнул:
- Да, герр гроссмейстер?

+3

13

*

Извини за долгое ожидание, постараюсь более такого не допускать

- Молчание - золото, усвойте это правило, молодой человек. – Голос у Опье сухой и злой, как северный ветер. - Мое почтение, грандмастер. – Ни  грамма почтения не звучит в этой фразе, и вся она  доносится будто издалека, и там же, далеко-далеко, захлопывается дверь.
Последняя волна – страха, злости, негодования – и, наконец, тишина.
Нужно было встать, нужно было сказать что-то весомое, нужно было вернуть себе контроль над ситуацией…
А, гори оно огнем,  не до того…

Под головой сверток. Из плаща, кажется.  Складка жестко давит затылок. Тихие мерные шаги. Пауль всегда умудрялся оставаться спокойным и невозмутимым.
В отличие от самого Хашвальта, которому это спокойствие зачастую дается с большим трудом.
Эту способность своего адьютанта  Хашвальт ценит. Не только эту, но эту - особенно. Его невозмутимость гасит вспышки самого Хашвальта, как масло смиряет штормовые волны.
Ненадолго.
Но этого зачастую бывает достаточно.
Только сейчас это не работает. Слишком внезапным оказался шквал.
Почти сто лет он держался на расстоянии, демонстрируя  холодную отчужденность, едва ли не крича каждым движением –  у нас нет ничего общего!
Сто лет отводил глаза, обжигаясь сначала непонимающим, потом – обвиняющим, потом – презрительным взглядом.
Сто лет убеждал – всех, начиная с себя – что так нужно, так будет лучше.
Так – лучше?!
Хашвальт, прикусив губу, зло щурит глаза.
Только злиться не на кого.  Даже Опье, в принципе, виноват лишь в том, что честно выполнил приказ.
Хватит. Все. Соберись, тряпка.
Сгрести сверток, подсунуть под согнутый локоть, так – вот, теперь почти удобно.

Прикрыв глаза ресницами – по привычке, так труднее  понять, куда именно направлен  взгляд – Хашвальт наблюдает за своим адьютантом. 
Можно ли ему доверять?
Бред. Конечно, можно, не первый год рядом.
Чушь. Кому вообще можно доверять в Сильберне?!

- Опье  не забудет тебе этого, Пауль. – голос кажется каким-то тусклым, обесцвеченным. Хашвальт  незаметно, как ему кажется, морщится –  звук собственного голоса ему неприятен.
- Поставь эту несчастную чашку.
Изумление Пауля едва ли не материально. Чуть-чуть еще – и его можно будет потрогать.
Похоже, он опять делает что-то не то.
Проклятье!
С появлением Урью Исиды все пошло наперекосяк. Реальность будто взбесилась, заставляя его, Хашвальта, громоздить одну ошибку на другую.
И сейчас… Не совершает ли он очередную?
Плевать!
Коготок увяз – всей птичке пропасть.
Остается трепыхаться, покуда хватит сил.
- Пауль… - сложно. Почему-то очень сложно заставить себя это произнести. Будто признаться в своей слабости. Ага, конечно. Было бы, перед кем выделываться. Кто тебя только  что едва не волоком по полу таскал?!   Переведя дыхание, Хашвальт продолжает, через силу, не подозревая даже, а почти уверенный, что опять делает неверный шаг – но сколько их было уже, за эти годы и эти дни? Некстати вспоминается взгляд нового Преемника Его Величества –подозрительный, недоверчивый. Он зябко поводит  плечами: - Пауль, нужно, чтобы ты,  чем раньше, тем лучше, оказался в Сейрейтее. Вернее, там, где он был – о том, что это нужно, по большому счету именно ему, Хашвальт умалчивает.
Многие знания  - многие печали.
- Не рисковать, ни во что не вмешиваться, по возможности – никому не показываться на глаза.
Пришел, увидел, вернулся, отчитался – ясно?

Отредактировано Jugram Haschwalth (2018-03-17 15:23:33)

+4

14

Это больше походило на норму. Правда, яснее ситуация не стала.
- Все мы ходим под волей Кайзера и вашим мечом, - философски отозвался Пауль, протягивая чашку с розоватым отваром, - так что память герра Опи меня мало волнует. Выпейте. Ах да, - спохватившись, он распечатал одноразовую антисептическую салфетку из аптечки, сделал глоток из предлагаемой чашки, протер салфеткой край и снова протянул гроссмейстеру - не отравлено. Ну, или Пауль ляжет первым. - Это золотой корень.
Не то, чтобы Пауль всерьез думал, что гроссмейстера кто-то соберется отравить, но периодически на высокое начальство находило.
Высокое начальство вообще жило... периодами. То ли Литера требовала таких перепадов, то ли наоборот - гроссмейстер сопротивлялся действию Литеры и периодически получал от собственной силы по лбу, но факт оставался фактом - Юграма Хашвальда периодически качало, как те весы, что были выражением его расшифровки.
В третий вариант - работу на публику - Пауль не очень верил. На публику гроссмейстер изображал Алечский глетчер. Так что рабочей версией оставалась для него вторая - в конце концов, если постоянно перетягивать нужную чашу в нужное положение, рано или поздно чаша сорвется, и в лоб прилетит цепями. В лучшем случае.
Зачем это гроссмейстеру, Пауль не знал. И знать не хотел.
Меньше знаешь - крепче спишь.
...Или же это все-таки было исключительно для благодарной публики, а настоящие события под прикрытием этого балагана проходили незамечеными?
Впрочем, это было не дело Пауля. Если гроссмейстер считает нужным демонстративно сойти с ума - придется проследить, чтобы тот не падал в обмороки от перенапряжения.
"Я, вроде, не в няньки нанимался"
Правда, сейчас ему предполагалось не следить, а исполнять. Поэтому он собирался уточнить приказ, пока дают. И определенно лучше не понимать оговорок о неведомом "нем". А то до такого можно додуматься...
"Режим "тупой адъютант" спасает без вопросов! Господь-Кайзер, что я несу..."
- Разрешите вопрос, герр гроссмейстер? Куда именно мне надо идти в Сейретей и кого и что именно я должен там увидеть?
"Переодеться придется, форму светить в данном случае та еще идея. Ну хотя бы не выкинули из кабинета прямиком в Общество Душ без Ключа", - Пауля не беспокоило то, что его могут вычислить. Не настолько он силен, скорее всего, просто сольется с фоном. А вот вопрос возвращения стоял остро.
Пауль не умел открывать шаттенберайх.
- И прошу выдать Ключ для адекватного перемещения.

+5

15

Хашвальт следит за действиями Пауля – все так же, из-под опущенных ресниц. Едва заметно морщится, глядя на манипуляции того с чашкой.
Делает из меня параноика…  Впрочем, чем бы дитя не тешилось...
Этому ритуалу – не один год. И не Пауль его придумал. И даже не Хельга.
У того, кто его придумал, был очень злой язык, невозможного сиреневого цвета глаза и насмешливый  покровительственный голос.
А еще – непревзойденное упорство  в достижении цели.
Он бы посмеялся, если бы знал, что и через тысячу лет Хашвальт будет о нем вспоминать.
Но не удивился бы – он вообще мало чему удивлялся, просчитывая действия окружающих едва ли не на два шага вперед.
Он точно знал бы, что делать.
Но мертвые не вернутся. 
А значит, нечего и вспоминать.

Хашвальт вздыхает, рывком садится, опираясь локтем на сверток, покладисто принимает кружку.  С удовольствием греет зябкие пальцы о теплые фарфоровые бока, стремительно прокручивая в голове варианты развития событий. 
Варианты не радуют.
Куда ни кинь – везде… свет клином сходится, да все не так, как надо.
Как хотелось бы.
- Куда именно мне надо идти в Сейретей и кого и что именно я должен там увидеть? –  проклятье, а правда – куда? Сам Хашвальт каким-то шестым, а, может, и сто двадцать шестым, чувством знал, куда именно надлежит выйти. Но как это обьяснить? Не проще ли…
Нет. Даже не думай.
Единственное, что ты сейчас имеешь право сделать сам - так это открыть мальчишке переход.
Уже потянувшись мысленно к Тени, Хашвальт спохватился.
Смерил фигуру Пауля взглядом. В этой форме он будет там, как белый кролик на полянке.
Идеальная мишень.

-  Если бы я знал, что ты должен там увидеть – я бы тебя туда не отправлял, ведь так? – он выдавил из себя усмешку – терпкую, как пресловутый  отвар золотого корня. -  Не знаю.  Думаю, ты поймешь, что именно. – На вопрос «кого» отвечать не хочется.  Сильберн хорошо  избавляет от излишней откровенности.  Но  страх заставляет Хашвальта произнести, в последний миг лишь заменив имя – званием: - Штернриттер «Н». Мне известно, что ему удалось сделать нечто, очень важное для этой войны.  Нельзя так просто отказываться от достигнутого. - - Взгляд направлен в дверь, несколько минут назад закрывшуюся за Килге Опье. Тот, пожалуй, мог бы оспорить  это «просто».
Но Хашвальту плевать на Опье и его победу.
В данный момент важна лишь ее цена.
-  Иди переоденься. Во что-нибудь неброское. И возвращайся.

+4

16

"Иди туда, неизвестно куда, узнай то, неизвестно что", - Пауль мысленно фыркнул. Впрочем, не в первый раз и не в последний. Хотя, может, и в последний. Все они под волей Кайзера ходят.
Последующие слова ситуацию немного прояснили.
"Ага. Где "H" там устроил кашу?.. Вроде бы восточные районы? В любом случае сквозь шаттенберайх не промажешь, - приказ переодеться Пауль воспринял даже с некоторым восторгом: - Да начальство меня за идиота держит! Не зря стараешься, Паули, даже держит правильно", - впрочем, внешне он восторгов не продемонстрировал, просто отсалютовал и отправился в караулку - искать подходящее тряпье.
С тряпьем в Незримой Империи было напряженно.
Пауль перебирал стек кителей, в фоновом режиме размышляя, какая такая великая надобность гроссмейстеру знать, где Блэк устроил температурный режим, несовместимый с функционированием белковых... простите, духовных тел. В конце концов, Синее Пламя мог зажечь любой риттер, а уж тому, чья Литера расшифровывалась, как "Жар", сам Кайзер велел устраивать армагеддон. "Н" был сильнейшим масс-дд Ордена; боевиком настолько чистым, что его можно было считать эталоном.
Правда, выпускать его в одиночку, без поддержки хотя бы контроллера и пары медиков, Пауль все равно считал глупостью. Ибо фельд-контроля у Блэка, как у чистейшего масс-дд, не было по факту. И поймать прицельно в лоб - без прикрытия-то - ему не мешало ничто.
"А есть ли у нас вообще фельд-контроль?..", - в голову не приходил никто... - "хотя да, "F" и "Z". Если не зафокусятся на ком-то одном."
На глаза попалась какая-то невнятная серо-коричневая ветровка, кто его знает, как оказавшаяся здесь, и Пауль принялся расстегивать ремни.
"Как надену портупею - все тупею и тупею", - он осмотрел в зеркало получившееся, хлопнул себя по лбу, разулся и подкатал штанины. В этом их... рае, прости Кайзер, обувь положена только шинигами да высокопоставленным местным, типа-аристократии. И то - соломенные сандалии.
Средневековье, как есть.
"Ладно, для быстро забега пойдет. Тем более если там резвился "Н", то шинигами не до присматривания. Надо для таких случаем завести пачку кимоно", - Пауль мысленно сделал зарубку, развернулся к "оружейному" сейфу и вынул небольшой медальон - Шальтер, ключ-портал шаттенберайх. Правда, гроссмейстер пока не озвучил выдачу, но куда он денется, если хочет, чтобы Пауль вернулся с докладом: туда он, может, Пауля и выпнет, а обратно? Держать открытым проход? Чтобы любой любопытный туда сунулся?
"Не разведка я, ну да ладно"
Он вернулся в кабинет, пряча крест поглубже под одежду, и вопросительно поднял брови, глядя на начальство.
"И?"

+6

17

Дверь за Паулем тихо стукнула, и стало тихо-тихо, как в ночью в лесу после первого снегопада. Тревога беззвучно вибрирует где-то во вне, мир залит мертвенным светом… лампы.
Всего лишь ночь, всего лишь Сильберн, всего лишь грандмастер Юграм Хашвальт – один против неба.
И небо – невзирая на этажи, отделяющие его – угрюмо давит на плечи, сминая и силу, и волю в один-единственный больной комок, остро царапающий грудную клетку.
Будто назло небу, Хашвальт встает, подходит к окну, распахивает створку, впуская в кабинет морозный воздух, смотрит куда-то в темноту, высунувшись наружу и жадно дыша.
В левом крыле горят несколько окон.
Он мог бы даже сказать, чьи именно.
Но он молчит, он смотрит на эти огни и думает о тех, кто окружает его в последние годы.

Император. Он дал ему все – и отнял не меньше. Он застил своей тенью весь мир – и стал сам его миром.
Его силой. Его страхом. Его частью. Почти что стал им, вернее, наоборот. Он уже даже не различает мыслей – какая из них кому принадлежит. Почти.

И уже инстинктивно чувствует границы дозволенного – и сам изумляется их пластичности.
И больше не рискует пробовать их на прочность.
Хватило одного раза.
Он не боготворит Императора – но не задумываясь, отдаст за него жизнь.
А задумавшись – воспользуется любой возможностью (настоящей, не иллюзорной) эту жизнь отнять.
Он привычно обрывает  мысль – даже не дав ей оформиться.
Натренировался за многие годы.

Хельга. Темноглазая, неулыбчивая, рассудительная, всегда знающая наперед, что будет нужно. Когда-то  - бог мой, как же давно это было – он из интереса пытался стать непредсказуемым. Несколько дней. Не получилось – Хельга, не дрогнув ни единым лицевым мускулом – приняла новые «привычки», ошибившись лишь раз в самом начале.

Базз-Би.  Яркий, даже – яростный, - опасный, как лесной пожар. Непримиримый, непаререкаемый авторитет – для самого себя, не терпящий никаких других авторитетов. Живой – до боли. Сам Хашвальт настолько живым не чувствовал себя никогда – с того самого проклятого богами осеннего утра на проселочной дороги. Базз-Би был рядом всегда. Он – такая же необходимая часть мироустройства, как восход солнца на востоке и Полярная звезда, указывающая на север.
Базз-Би любили все. И все ненавидели. Зачастую одновременно – и это не было противоречием, только не с Базз-Би. Уж слишком остер на язык был последний Блэк, слишком прямолинеен, слишком… сам по себе. Как будто уже не здесь
Живем вместе, умираем поодиночке?

Хашвальт сглотнул подступивший к горлу комок едкого страха. Нет.
Это все усталость и ночь.

Пауль.  Исполнительный, невозмутимый, отстраненный. Не хватает с неба звезд – не потому, что не способен, скорее,  потому, что считает, что не его это дело. Не имеет склонности лезть в пекло – ни поперек батьки, ни просто так.
Внешне заметно похож на давнего Базза – того, из леса. Только намного тусклее и глаза разные.
Там, где они выросли, сказали бы – дурной взгляд, несчастье приносит.

 
Губы – бледные, бескровные - кривит, словно болью, усмешка.

Проверим.
Звук шагов – мягких, приглушенных соломенной обувью – заставляет вздрогнуть от неожиданности.
Вот прямо  сейчас и проверим.
Хашвальт кивнул в ответ на невысказанное «И?», обвел взглядом Пауля. В синигамской дурацкой форме тот  похож на встрепанного галчонка.
- Хорошо. – Хашвальт нашарил в ящике стола темный медальон – «ключ». – Возьми. И не рискуй понапрасну – сразу назад, если что.

+5

18

Пол под босыми ногами был пронзительно-холодным. Пауль не был любителем ходить босиком и сейчас ощущал себя новорожденным жеребенком, только вставшим на ноги.
"Жаль, что ног у человека две, а не четыре", - он осторожно принял протянутый шальтер, но все равно ощутил прикосновение ледяных рук гроссмейстера.
"Ну и кто тут дурак", - Пауль вздохнул:
- Дойдите до госпиталя, герр гроссмейстер, и возьмите лекарства для повышения кровяного давления. Никуда ж не годится.
Он повернул ободок медальона в нужное положение, приложил его к стене и шагнул в тень, едва она была в состоянии пропустить его без пригибания.

...Горячий пепел обжег ноги раньше, чем Пауль проморгался от бесконечного мрака Тени.
"Хоть фонари развешивай, - он мысленно хохотнул, поднимая шальтер, обдувая с него пепел и переводя в режим ожидания, - хотя, говорят этот их Дангай еще веселее, там бывают фары встречного поезда. Метро хреново. Ладно, что у нас тут?", - видимо, герр гроссмейстер подправил реальность, и вышел он прямо в район горячего общения штернриттера "H" с кем-бы то ни было. Района немножко не было. То, что осталось...
"АЙмля"
...приложило его по затылку обугленной балкой; и, если бы не блют, содержимое головы расплескало бы по свежему пеплу. Но Пауль все равно пригнулся, растирая пострадавшее место.
"Не стеснялся, я смотрю, герр Блек. Сколько народа в небытие, поди, ушло... с другой стороны, население постоянно растет, на планете семь миллиардов и большинство из них дебилы... интересно, как шинигами, в свете своего равновесия, объясняют постоянно растущее население? Хотя у них Общество Душ - это то, на чем весь мир держится... идиоты... не было бы мира живых, где бы вы были", - Пауль усилием воли заткнул внутреннего зануду и осмотрелся.
По выжженному кварталу бродили люди. То есть души. Редкие души.
"Ну, зато не скажешь, что нет ни души...", - он обошел останки какого-то строения, одарившие его поцелуем по затылку, и задумчиво обвел взглядом поле деяний явно разыгравшегося на полную катушку риттера. В эпицентре не осталось ничего - только пепел и бушующая смешанная рейяцу, часть которой, до сих пор, не нейтрализовавшись, имела четкий "синий" отлив - так Пауль воспринимал своих, квинси.
"Так, надпись "Тут был Я" достаточно читаемая. И, судя по активности частиц, в момент их сброса пациент был скорее жив, чем мертв. Вопрос - где собственно пациент, а так же где то тело, с которым он сцепился? То есть та душа", - Пауль медленно пошел по пеплу в ту сторону, где от строений не осталось ничего, даже черепицы.
"А пользуются ли тут черепицей? - Задумался он, пинком поднимая горячий пепел в воздух. - Средневековье, как-никак, солома да дранка, поди... что за люди", - следующий шаг обжег ступню и Пауль, успев перенести ногу, начал всматриваться в пепел вдвойне внимательней - напорешься на гвоздь какой-нибудь или скобу: блют блютом, а приятного мало...
- Парень, ты тут поаккуратней, - дружески посоветовала одна из бродящих тут же в поисках неизвестно чего душ - сухонький старичок, время которого в этом лимбе явно подходило к концу, - Они тут знаешь, какой бой устроили!
- Нет, не знаю, не видел, - Пауль нарочито скучающе пожал плечами, - а кто сцепился-то?
- Да наши Кемпачи и пришлые, - поделился старичок, ощупывая его куртку взглядом, - ух разгулялись! А о людях никакого понимания...
- И не говори, - согласно кивнул Пауль, осмотрел свою немудреную одежку, скинул куртку - один черт она абсолютно нейтральна, не вычислишь по ней - и отдал старику. - Держи, отец.
Старик даже не поблагодарил - прижал тряпку к груди, как сокровище, и почти убежал куда-то к целым строениям. Пауль его не винил. В этом... обществе душ куртка для большинства была настоящим сокровищем. А то, что ему скоро "помирать"... Есть, поди, кому оставить. Люди везде люди.
"Наши Кемпачи и пришлые?"
...В пепле что-то блеснуло золотом.
"Гвоздь? Ага, латунный. В этом средневековье. Блеку пуговицу оторвали? Офигеть достижение...", - Пауль неторопливо подошел, намереваясь спокойно рассмотреть, что это...
- Рассредоточились и внимательно осмотрели тут все!
Сгребая вещь вместе с горстью пепла, Пауль почти в хиренкяку метнулся за уцелевшие дома, наблюдая, как несколько рядовых и какой-то младший офицер разбредаются по пеплу. К его удовлетворению, местные души разговаривать с шинигами явно не хотели, отвечали мрачно и вообще умудрялись демонстрировать недовольство.
"Война войной, а о своих некомбатантах надо думать, господа", - злорадно хмыкнул он и вытер свою находку о штаны.
Это оказался тай-медальон.
И этот медальон жег руки впитанной силой шинигами.
Пауль красть банкаи умер разве что очень теоретически, в сборке вспомогательных. Ничто, конечно, не мешало попробовать взять чужой - и радостно сложиться на месте, отличный же способ самоубиться - но вы серьезно? Вот эту дрянь?
"Ах ты ж пакость, - Он мрачно покатал находку в ладонях, любуясь на печать цайхена - и чья ты такая пакость? И какого фига ты тут валяешься? Все понимаю, но ничего не понимаю", - с этой мыслью он повернул шальтер на возврат и шагнул в открывшуюся тень, не потрудившись оглядеться.
Гроссмейстер разберется.

+4

19

...Шаг левой. И левую руку полностью отводим назад, правую - вперёд, и сгибаем ее в локтевом суставе. Шаг правой. И правую руку назад, а левую - вперед... Именно движения рук всегда были ее главной проблемой в технике строевого шага ...Левое должно быть с левым, а не наоборот! Грррр... К тому же со стороны строевой шаг выглядит до жути смешно! Особенно, если девушка в юбке, ага. Впервые в жизни рада, что на службе приходится носить брюки. Так рада, что аж кричать хочется... только почему-то от... страха?...
Ей безумно, до дрожи в коленях, хочется остановиться и оглянуться. Даже при том, что она твердо (в своем рейкаку Элена уверена на все сто) знает - штернриттер "F" стоит, где стоял. А еще Элена знает, что стоит ей это сделать, стоит хоть на мгновенье сбиться с размеренного ритма строевого шага, и в следующую же секунду она сорвется. И вовсе не в хиренкяку. А в банальнейшую истерику ...И хорошо, если при этом я буду орать "Мама!", а не "Паули!". Так вот ты какой, зверь "отходняк"... Шаг левой, левая рука назад...
До сих пор об "отходняке" - именно так приступы острого, на грани паники, страха, внезапно возникающего от переизбытка адреналина в крови, называл Бауэр - Элена лишь слышала. Краем уха ...Кто бы мог подумать, что эта сказочка Бауэра окажется вовсе даже и не сказочкой. Хорошо, что я не прослушала, что нужно делать в подобных случаях... А вообще, обидно как-то - я впервые словила "отходняк", и где?! В Зильберне! А все эти чертовы лыцари... Шаг правой. Правая рука назад, согнутая левая - вперед... О! Поняла! Вот с чего Опье так плющило! Он тоже переадреналинился!... Хотя это все равно не отменяет того факта, что он - тряпка и слизняк... Шаг левой... Ну наконец-то, дошла!...

Удержать тяжелую ...Свинец, что-ли, деревом обшивали... первую дверь у нее не выходит - руки все еще словно ватой набиты - и та захлопывается с гулким грохотом, от которого, кажется, вздрагивают даже стены ...Чертова деревяшка! Теперь и дух не перевести... Каким бы ни срочным ни было донесение, Элена уже настолько его задержала, что еще пара минут не сыграли бы никакой роли ...Вот только их все равно нет, спасибо двери. Ладно, меня уже отпустило. Почти. На истерику уж точно больше не тянет. Буду надеяться, что грандмастер не до такой степени "не в себе", как Опье. Иначе мне никакой строевой шаг не поможет - тем более, что в кабинете особо и не помаршируешь... Втянув побольше воздуха, она резко выдыхает, и, стукнув пару раз по косяку костяшками пальцев, распахивает внутреннюю дверь в кабинет - Срочное сообщение от агента "С-6". Разрешите доложить... герр Хашвальт?
...А, вон он где... Высокий блондин. В белом. На фоне черного окна. Рррромантик! Но зачем столько света? Ночь на дворе... Она чуть прищурившись - после мертвенного-тусклого освещения коридора яркий элекрический свет режет глаза - ждет ответа. И осторожно поглядывает на белого, как стена, Хашвальта ...Что вообще творится в штабе?! Опье в истерике, грандмастер похож на умирающего лебедя... И кстати, что-то я не наблюдаю тут никакого адъютанта. Где он? Забавно вышло бы, окажись это Паули - как раз повидались бы... Усталый, как всегда, немного... отсутствующий, голос - Докладывайте. - отвлекает Элену от мыслей о брате и, спохватившись, она вытягивается по струнке и запоздало салютует.
- Так точно! Начало сообщения. Сегодня, в ХХ-ХХ по времени... - Запнувшись на мгновение, она проглатывает рвущееся наружу раздражение ...Настолько задержать доставку! Чертовы звездуны!... и сухо продолжает ...по времени Незримой Империи, в одном из восточных районов Сейрейтея, двумя капитанами Готэй-13 был пленен штернриттер"Н", Баззард Блэк. Во время боя с капитанами штернриттеру "Н" удалось захватить банкай одного из капитанов, но на месте боя медальон обнаружить не удалось. В течение боя медальон капитаном Блэком не применялся. Предположительно, захваченный банкай до сих пор находится в Обществе Душ, однако более точная информация в данный момент отсутствует. Конец сообщения.

Очень ленивое и очень громкое "тик-так" где-то справа ...Даже смотреть не хочу. Бауэр там, небось, уже всех радистов ядом заплевал. Если меня разжалуют, придется уходить в другой отряд, иначе он меня заживо сожрет... - единственное, что нарушает воцарившуюся тишину. Нехорошую такую. Звенящую, как слишком сильно натянутая тетива ...Я должно быть, сошла с ума, но... Дежурство со связными? Мне, пожалуйста, два!...

+3

20

Глухой стук тяжелой двери кажется слышится выстрелом, и Хашвальт оборачивается, вскинувшись,  готовый…
Ко всему, кажется,  готовый.
Назойливое «тик-так»  настенных часов, тихий стук  в дверной косяк – да входите уже, я не откусываю людям головы.
Хотя некоторым бы стоило.

Девушка, почти девочка, из связистов. Как же ее зовут-то? – он предпочитал знать тех, с кем придется жить рядом, работать, воевать и… умирать. А, да. Элена. Кажется, сестра галчонка-Пауля, да, вон и глаза такие же. Дурной взгляд – опять некстати вспомнилось.  -
Девочка тем временем торопливо, будто боясь забыть, проговоривает свое уставное «Разрешите доложить»
Можно подумать, у него есть выбор.
Хашвальт   украдкой бросает взгляд на часы – с ухода Пауля не прошло и минуты.
Как долго.
- Докладывайте.
Пленен? Базз-Би - в плену??? – кровь отчаянно колотится в висках, пол начинает уходить из-под ног, и Хашвальт тяжело опирается на подоконник.
«Не выпасть бы еще. Глупее не придумаешь…»
Несколько мгновений – тяжелых, как  ртуть в ретортах в лаборатории Аскина – и Хашвальт делает вдох.
Пленен. Не убит, не покалечен – всего лишь пленен.
Это еще можно изменить.

Надрывное «тик-так» вспарывает тишину, возвращая Хашвальту самообладание.
Это еще не конец. Он справится .
Он со всем справится – иначе зачем он вообще существует?
- Благодарю. – он вымученно кивает, делает шаг, задевает стол, едва не расплескав недопитый кофе из чашки.
- Если на этом – все, не стану вас задерживать. Время  и без того позднее. Или- он покосился на часы и даже сумел выдавить из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку: - Наоборот, ранее.
Вы можете идти, капитан Винтерхальтер.

+2


Вы здесь » Bleach: New Arc » Wandenreich » Эпизод 15: Цена победы.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC