Добро пожаловать на ролевую по Bleach!



Мы предлагаем Вам написать свою историю войны между квинси и шинигами и создать свой финал многовекового противостояния.








Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Время в игре: Спустя 19 месяцев после завершения арки Fullbringer'ов




Администрация:



Модераторы:
Вверх
Вниз

Bleach: New Arc

Объявление

• Подробнее с событиями в Обществе душ, Уэко Мундо и Каракуре вы можете ознакомиться здесь.
• На форуме открыта игра "Песочные часы", где Вам предоставляется возможность отыграть события из жизни Ваших персонажей предшествующе основным событиям игры.
Акции
•Акция "Неизвестные страницы истории квинси" - в игру принимаются неканоны-квинси. •Открыта акция "Не прощаемся с Экзекуцией" - в игру принимаются фулбрингеры.
•Открыта акция "Одно рисовое зерно склоняет чашу весов" - в игру принимаются неканоны - шинигами и Пустые.
•Акция "Срочно требуются!"
•Акция "Тени прошлого"
•Акция "Проводники душ"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: New Arc » Rukongai » Эпизод 9: Раскаленная клетка для демона


Эпизод 9: Раскаленная клетка для демона

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Название эпизода: Раскаленная клетка для демона
Эпиграф:
"Но насмешки не спасают - дан приказ, проложен курс, а исход войны решает человеческий ресурс".
Алькор, "Рейд".
"Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate".
Дантэ Алигьери, "Божественная комедия"
Участники в порядке очередности:
Quilge Opie
Buzzbee
Zaraki Kenpati
Unohana Retsu
Место действия: Окрестности развалин белокаменного Сейрейтея, измазанные сажей, засохшей кровью, украшенные остатками тела погибших, угрюмо молчащие.
Время суток: небо расцвечено кровавым закатом.
Описание эпизода:
Снискав благоволение Грандмастера и искупив вину за позорное поражение Ягд Армии своим подарком, Кирге Опье получает новое задание: единственную ученицу Великого Врачевателя, Киринджи Тенджиро (ныне - члена Нулевого Отряда), Унохану Рецу-Ячиру захватить, либо, при сопротивлении, ликвидировать. Однако в этот раз спутник несколько надежнее. Баззби, взвинченный после доклада Юграму Хашвальту, решает размяться. Он уверен, что Зараки Кенпачи ищет его и решает не тянуть - позаимствовав шеврон у лейтенанта Кусаджиши, "H" отправляется на поиски приключений.
Рейтинг:
R
Предыдущий эпизод:
Quilge Opie - Эпизод 2. Цена жизни.
Buzzbee - Эпизод 12. Солодаты Киплинга все ушли, но наступает и наш черед. (с)
Zaraki Kenpati, Unohana Retsu- Эпизод 8.Наперегонки с поражением.

Отредактировано Giselle Giwelle (2017-05-09 18:16:55)

+1

2

Разным Штернриттерам поручают разные задачи. Всё решает ситуация на том или ином фронте бесконечной войны, ведущейся Его Величеством. Не всем посчастливилось принять участие в триумфе над шинигами - блицкриге Ванденрейха, сломившем боевой дух Готея-13. Кто-то может лицезреть лишь последствия битвы. И Килге как раз в их числе.
Сейретей пал. Не всё шинигами мертвы, но город, столько лет считавшийся незыблемым оплотом, проиграл осаду. Десятки, сотни, тысячи мёртвых защитников - все пытались пошатнуть величие Ванденрейха попытками сражаться. Теперь они ещё мертвее, чем были. Боги Смерти, ха. Весьма печально, что шинигами, убитые стрелами квинси, не растворяются в небытии, как Пустые. Это добавило бы столько отчаяния ко взгляду врагов Императора, павших в священной войне...
Хотя, выражения лиц у мёртвых солдат Готея и без того не светятся счастьем. Что, господа "хранители баланса", мысли о перерождении в Генсее не утешают перед ликом смерти? Может, Хайлиг Пфайль, пронзившие вашу плоть, пришлись не по вкусу? Или после победы над Айзеном Соске так сложно поверить, что вы способны проиграть? За очками, сверкнувшими бликом от закатного солнца, - полные равнодушия глаза, а на лице Килге лишь едва различимая усмешка. Зрелище завораживает, конечно... Но "J" не принимал участие в крушении Сейретея, потому не может целиком отдаться ликованию, даже при столь замечательном виде вокруг. Победа тех, кто тут сражался? Конечно. Победа Его Величества? Несомненно. Однако, не победа Килге.
У него своя победа, в своей миссии - но не праздновать же её вечно? Вастолорд из числа бывшей Эспады доставлен в Зильберн, Опье прощён Императором, служба продолжается дальше. Не случилось ничего сверхъестественного. Ничего, что позволило бы предаться празднеству вместо принятия следующей миссии от Отца всех квинси.
Под ботинком что-то хрустнуло. Килге неторопливо убрал ногу. Ох, какая неосторожность. Взору предстал треснувший брелок в форме сердца, лежащий совсем рядом с мёртвым солдатом Готея. Похоже, тот держал безделушку в руке до последнего вздоха, пока ладонь не разжалась сама. Пара секунд - брелок в руке Штернриттера, кажущийся теперь ещё нелепее, ведь на нём кое-как намалёвано женское имя. Шинигами, написавшая это, явно прогуливала занятия по каллиграфии в Академии. Килге степенно оглядел незамысловатую вещицу. Из мира людей, возможно. Некоторые студенты Академии, проходящие стажировку в Генсее, только и ждут момента, как бы ухватить что-то, а затем хвастаться перед сокурсниками находчивостью и хваткостью. А может, сделан тут. Понемногу, постепенно Сейретей перенимал какие-то вещи из Генсея, пусть и отставал по времени. В каких-то аспектах - на несколько веков.
Опье покрутил брелок ещё пару секунд и выкинул, потеряв всякий интерес. Должно быть, владелец этой штуки в последние моменты жизни думал о возлюбленной, которую он не способен защитить от квинси.
Прекрасно. Это достаточно жалкая смерть, в самый раз для шинигами.
Килге бросил косой взгляд на напарника по заданию. С одной стороны, проблемный тип этот Баззби. Слишком импульсивен, слишком несдержан... слишком много себе позволяет. Для Штернриттера непозволительно подвергать сомнению слова и действия Его Величества. Но бойцовскому петуху в лице "H" по какой-то неведомой причине этого никто не объяснил. Чудо, что он до сих пор не казнён за своеволие и уже чёртову тучу лет остаётся в рядах Звёздных Рыцарей. Воистину, Император бывает столь милосерден к непослушным детям, что те слишком много начинают о себе мнить.
Но не Опье осуждать действия Баха. Коли он считает Баззби достойным сохранения титула Штернриттера - так и должно быть. К тому же, в битве "Н" великолепен, что сейчас и требуется.
Цель очень сильна.
- Боюсь спросить, зачем тебе это, - взгляд Килге буравит шеврон с символом одиннадцатого отряда. - Искренне надеюсь, это не трофей, символизирующий славную победу. Гордиться победой над лейтенантом...
В голос проскользнула толика иронии, и Опье даже не стал заканчивать фразу. Впрочем, особого желания язвить и нет - вполне может быть, шеврон нужен для какого-то плана. Может, он носит его на случай встречи с шинигами одиннадцатого отряда? Показать им, что осталось от лейтенанта, вывести из себя. Вроде как, сомнительно, чтобы Баззби понадобилась такая хитрость, а с другой стороны - Килге прекрасно помнит, по какой причине он проиграл Джагерджаку. Грех обвинять такой план в несостоятельности, уж ему-то...

+4

3

Доклад оставил по себе гадостное тоскливое чувство, которое обычно настигает, когда находишь в мусорном ведре обертку от спрятанной тобою шоколадки, съеденной кем-то другим. Не сказать, чтобы тоска была непривычным следствием, он с желанием срочно пойти и удавиться на ближайшей гардине надо было что-то срочно делать. Бросив Джима без объяснений в районе помещений медицинского луча, Базз целеустремленно направился к Отделу Безопасности, в котором находилась заначка веселья — мелкая лейтенантка из одиннадцатого отряда, отловленная с конкретными целями. «Них*я, - Думал штернриттер "H", кивая сотруднику у входа в отдел, - Них*я, Юго, ты у меня еще свои слова в ж*пу себе засунешь и цигаркой заткнешь», - думал он подписывая бумагу на посещение. Покидая отдел, он жизнерадостно покручивал на пальце шеврон с чертополохом. И что такого в отряде этого ублюдочного психопата, что они на себя символ Шотландии налепили?.. Штаны в клеточку носят?
Отчитываться перед очкастым м*дилой, столь бездарно проср*вшим своих подчиненных, желания не было. А вот поучаствовать в развлекухе — вполне. В конце концов, натянуть сильного противника приятно всегда. А показать тому, кто самим фактом своей жизни натянул лично тебя, что сам он ничтожество — вдвойне.
- Я знать не хочу, как ты вылез из задницы, в которую с размаха нырнул со своей миссией, но тут так легко поощрение словить не выйдет, - проговорил он, сканируя окрестности на предмет наличия искомой рейацу. - Они либо дохлые, либо борзые. Но все одинаково слабые. Из одного лейтенанта я сделал дыру одной стрелой. Так что мне дох*я любопытно, как ты будешь эту бабу клеить... А это, - он подбросил и поймал деревяшку, сжал в руках, видя, как края обугливаются, вдохнул запах тлеющего дерева, зло ухмыльнулся, - приманка. На нее приманится рыбка покрупнее лейтенанта. Я вот надеюсь на капитана. Слушай, - он спрыгнул с обломка стены, на который вышел из шатенберрайха, - как ты думаешь, нах*я шинигами Кенпачи, если они все равно насквозь про*бали свой Готэй?
Он зашагал вперед, туда, где раздавался такой грохот, что в ухе вибрировал болт — похоже, это он удачно зашел. Ноздри щекотал запах дыма и это беспокоило, хотя, если не придираться к тонкостям, горело тут не так давно и знатно. Он старался. Особенно на территории первого отряда. Очень уж хотел отличиться и вывести на бой самый сильный огненный ковыряльник. Его не волновало, что если он отнимет Банкай у самого зло*бучего главкома, его вздрючат, возможно, насмерть, за излишнее рвение. Его вообще очень мало что тогда волновало. Он шел в бой с веселой злостью, он шел убивать ублюдков, не способных ни на что, кроме как тащиться от своей гнилой гордости, упиваться ею до рвоты.
Сейчас он шел, чувствуя, как пружинят ноги. Хотелось закурить, но после выходки *бучего Юго сигареты вызывали слишком двоякое чувство. Да и последние огнеупорные перчатки стоило поберечь - не казенные, в непредвиденные расходы не включишь, с интенданта не стрясешь.

+3

4

Режущие глаза, лучи кроваво-красного заката падали на лицо капитана, но тот не спешил их открывать. Казалось, будто весь мир наполнился новыми красками, отображающими всю суть последних событий. Недавно еще живые, но уже бездыханно лежащие неподвижно на земле окровавленные товарищи, предавали яркости к картине, нарисованной гордыми квинси. Лишь тепло, исходящее из рук капитана Уноханы, и приятное жжение от недавно залеченных ран уводило Зараки куда-то прочь от реальности, туда, где малютка Ячиру еще сидела на плече, улыбаясь, словно младенец в руках у матери.

Все бы нечего, если бы не эта нагнетающая обстановка на душе и непонятные слабые толчки, исходящие из меча Зараки. Скорее всего, Нозараши, так же как и Миназуки, жаждал битвы между этими двумя, но к счастью, Кенпачи не понимал данное рвение своего зампакто, просто не предавая этому значения. Левой рукой, он аккуратно нащупал на земле свою повязку, которую он выбросил, когда хотел отодвинуть в сторону Главнокомандующего. Аккуратно и надежно привязав её на место, его глаза, наконец, открылись. Он быстро осмотрел свое тело, чтобы убедиться, что Унохана хорошо справилась со своей задачей, посмотрел ей в глаза, будто говоря спасибо и, устремил свой взгляд куда-то вдаль.

В отличие от большинства шинигами, Зараки почти не умел чувствовать духовную силу противника, особенно если он входит в ажиотаж во время битвы. Но сейчас, когда повсюду было очень много разнообразных реацу, которые, смешиваясь и переливаясь друг с другом, могли помешать даже самому опытному пользователю данной способности найти источник искомой духовной силы. У Зараки была другая особенность: он, словно животное, ищущее битвы, мог всегда почувствовать приближение противника, что случилось и сейчас. Возможно, Унахана уже могла почувствовать реацу двух квинси неподалеку, а может она просто поймет по глазам своего напарника, что что-то не так, но в любом случае пойдет за ним.

Словно пес, сорвавшийся с цепи, которого долго держали голодным в неволе, Зараки сорвался с места, отталкивая в сторону капитана Унохану. Он бежал настолько быстро, что скорость можно было сравнить с шунпо, хоть ранее Кенпачи его никогда не использовал. Запах битвы становился все ближе и ближе. Вон они, за той грудой камней.

Будто бульдозер, врезавшийся в стену, Кенпачи появился за спинами двух квинси. Разлетающиеся в разные стороны камни, вновь подняли клубы пыли, скрывая всех участников друг от друга легкой завесой. Через несколько секунд она спала и на лице Зараки появилась дикая улыбка, в которой отражалась вся его сущность. Жажда убить переполняла тело и душу, поэтому, не сказав и единого слова, капитан начал медленно идти в сторону недругов. Он опустил конец острия своего длинного меча на землю и тот начал издавать характерный скрежет. Кенпачи продолжил идти дальше, бросая взгляды то на одного квинси, то на другого, будто выбирая жертву.

+1

5

Чутье Зараки - как у дикого зверя. Не ощущает реяцу. Не умеет использовать кидо. Совершенно не ориентируется в пространстве. Но тем не менее, всегда оказывается именно там, где заваривается хорошая потасовка. Если Зараки пробежал мимо - значит, там еще недостаточно интересно. Судя по тому, как он рванул куда-то в переулки, отпихнув Унохану, намечалось большое веселье.

Рецу вздохнула, поправила хаори и ушла в шунпо - догонять.

Она и сама ощущала, куда идти.

Зрелище, открывшееся ее глазам, стоило внимания. Зараки медленно и неотвратимо надвигался на двух квинси в белых плащах. Унохана находила некую иронию в том, что капитанские хаори Готэй-13 и плащи штернриттеров имели один цвет. Она остановилась чуть поодаль, раздумывая, как поступить.

Приказ, данный ей Генрюсаем, был прост и понятен - не покидать стен лазарета. С тех пор, как она приняла командование Четвертым, отказавшись от пути меча, старик незаметно - он думал, что незаметно - оберегал ее от всех искушений, прямо или косвенно запрещая вступать в бой. Бывших Кенпачи не бывает, но главнокомандующий надеялся, что так будет проще сберечь ее. Но старика уже нет, даже тела его нет. Это ощутил весь Готэй. Значит, нет и его приказов. А новый Главнокомандующий уже дал согласие на полностью самостоятельные действия Уноханы. Мог ли он запретить? Едва ли.

А вокруг не было никого, кому она не желала бы показывать свою первую и истинную суть. Ни малышки Ячиру, ни излишне впечатлительной Исане. Вообще никого, кроме того, кто уже видел ее лицо.

Зато были два квинси, и боль, поселившаяся в сердце Уноханы после гибели старого друга, взвыла с новой силой. Их было двое - тех, кто основал Готэй и остался в нем, не уйдя ни в смерть, ни в Нулевой отряд. Теперь осталась она одна. И ей хотелось мести. Кидо казались слишком скучными. Хотелось рукояти меча под пальцами, крови, брызжущей в лицо, хрипов и воплей. Хотелось напиться досыта их болью, а потом спокойно уйти в вечное колесо перерождения, где ее уже ждал старик Ямамото.

Выбрав, она шагнула вперед, вставая плечом к плечу со вторым Кенпачи, и недобро улыбнулась.

Отредактировано Unohana Retsu (2017-05-18 13:30:03)

+1

6

Забавное создание - этот Баззби. Не знай Килге об его отношении к службе Ванденрейху, решил бы, что дело в зависти. Но нет, нет. Скорее, банальная злость. Должно быть, не самая приятная ситуация, когда отчитываешься о гибели человека, на чьи поиски тебя отправили, а безвременно усопший вдруг является во всём великолепии. С вастолордом в качестве сувенира. С учётом, что Баззби относится к Килге не то, чтобы хорошо. “Знать не желаю”, да? Напрасно. Триумф Опье - превосходный урок для любого Штернриттера. Урок, как извлечь из полного провала пользу для Его Величества.
Не самая лестная оценка сил шинигами вызвала лишь ехидный смешок. Что Баззби ожидает от рядовых и офицеров? Столпы, держащие на себе всю силу Готея - капитаны. Но и те, в большинстве своём, не ровня Штернриттерам, когда нет возможности использовать банкай. Разгром при таком положении дел неминуем.
Только вот… недооценивать текущую цель - колоссальная ошибка. По-хорошему, для столкновения с Уноханой Ячиру стоило отправить больше двух Рыцарей. Демон тысячи стилей кендзюцу, спрятанный за обликом милосердного врачевателя - теперь, после смерти Главнокомандующего, это самый сильный противник в числе всех врагов Ванденрейха. Безусловно, есть двое из Особого Военного Потенциала, что могут стать ещё сильнее… Но если война продолжится в нужном темпе, они попросту не успеют раскрыть свои возможности. Сейчас, если говорить о прямой боевой мощи, на первом месте Унохана. И при этом она ещё и великий медик!
Но приказы Его Величества не обсуждаются. Коли отправлены лишь Баззби и Килге - Бах считает их силу достаточной для такого задания. Не дозволено сомневаться в собственных силах тому, в кого верит сам Император!
- Не думаю, что сами шинигами считают Готей… потерянным, - Килге поправил очки, окидывая взглядом труп какого-то офицера. По выражению лица, по гримасе непередаваемого ужаса ясно читается почерк шрифта “F”. - Уверен, они будут цепляться за самые фантомные шансы. Будут ждать, что Куросаки Ичиго что-то сделает, Урахара Киске что-нибудь придумает. А Нулевой Отряд спустится с небес подобно чудесным светлым ангелам, что развеют тени Шаттенберайха. А что касаемо Кенпачи… Какого именно?..
Килге умолк. Мощный источник духовной силы зажёгся на границе восприятия реяцу, приближаясь сверхскоростным поездом. Спустя пару секунд вспыхнул ещё один, также начавший движение к квинси стремительными скачками. Шинигами. Капитаны. Опье бросил взгляд на Баззби - вот она, крупная рыба! Смотри, не упусти!
Сзади раздался грохот - первый прибыл. Не разворачиваясь, Килге уже знал, кого судьба подкинула Штернриттерам. Только один шинигами в Готее может показать подобный способ появления. И уж не всякий источает жажду убийства, кричащую настолько громко.
Килге неторопливо развернулся, осматривая с ног до головы его: когда-то - Кенпачи из Зараки, бродягу, оставляющего за собой вереницу смертей других бродяг, а теперь - капитана одиннадцатого отряда, заслужившего место в Особом Военном Потенциале. Но положение куда осложнилось с появлением второго капитана.
Унохана Рецу. Унохана Ячиру. Унохана Кенпачи.
Казалось бы, чем не радость? Цель пришла сама! Но битва с двумя такими противниками смотрится сомнительной затеей.
- Так вот: какого именно Кенпачи ты имел в виду? - со злой иронией продолжил Опье. - Здесь, как видишь, оба. Ткни пальцем в нужного.
С другой стороны, кто говорит о битве два-на-два? Здесь, всё-таки, Штернриттер “J” присутствует. Спровоцировать Зараки. Как только он окажется вблизи - запру его в тюрьме, с такого расстояния не увернётся. А там уже будем непосредственно задание выполнять.
- Мои приветствия капитанам Готея! - улыбка, полная фальши, без каких-либо помыслов её скрыть. - Похвально, что вы не прячетесь перед лицом опасности. Хороший пример для подчинённых рангом ниже. Сколько солдат осталось в вашем распоряжении?.. Тысяча, две? Боевой дух - это единственное, на что вы в принципе можете уповать, стоит поддерживать его на должном уровне.
Килге перевёл взгляд на Зараки, старательно делая вид, что вдруг - совершенно внезапно! - вспомнил кое-что. Брови изогнулись треугольником, и Опье указал на шеврон в руке напарника.
- Да, говоря о подчинённых… Капитан Зараки, пользуясь случаем, передаём привет от вашего лейтенанта! К сожалению, это всё, что мы можем передать от малышки Кусаджиши. Мой товарищ, - Килге коротко глянул в сторону “Н”, - имеет привычку и, что самое главное, возможность обратить противника в маленькую кучку пепла. Поэтому, приношу извинения от нас обоих за невозможность её похоронить.
Угрызений совести от натравливания Зараки на Баззби не ощущается. Он сильный, от одного рывка, пусть и очень яростного, не рассыпется. Зато Килге получит превосходную возможность использовать шрифт. Если Баззби не увидит исключительной пользы в такой провокации - это проблема его недалёкого ума.

+2

7

Рейацу скакнуло, дернулось и понеслось. Жарко засосало под ложечкой – шинигами перешли на шунпо. Базз подготовился, прикидывая, откуда выйдут двое. Духовную силу Зараки он опознал сразу. То, что ощущалось рядом с ним… По уровню и четкости выходило, что это сильный и умелый вояка. Дохрена сильный и умелый. Движение оборвалось, как отрезало. Сзади. Базз обернулся и присвистнул: Кенпачи, Первая. Развлечение становилось серьезным. Уверенности, что он потянет бой ними двоими за раз, не было. Впрочем, за каким-то же хреном с ним потащился «J»?..
- Твою мать, Опье, что ты там говорил?  Мы потратим вдвое меньше времени, чем могли бы! – волнами накатывала горячая приятная злость, заполняя жаром ладони. – Это рядом не стояло с их дедком, - он жестко хохотнул, остро осматривая приближающегося врага. – Кенпачи из помойки и демоница-перестарок. Я могу в обоих ткнуть, если хочешь.
Он щедр. Сегодня – мечты сбываются. Хочешь Кенпачи - выбирай. Хочешь биться так, чтобы были осмысленны все твои тренировки, пот, кровь и слезы, которые ты проливал – бери любого. Не дорого. Только твоя никчемная жизнь, штернриттер. Базз, осклабившись, слушал, как Кирге поливает раствором из лживой жалости и грязи противников и понимал, что хочет сильнее. Не размеренный шаг со звериным оскалом  на волчьей  морде, а рывок. Не мягкую улыбку всепрощающей смерти, а действительно демоницу, о которой младшему личному составу рассказывали страшные истории. Хочет до подгибающихся коленок и кровавой пелены перед глазами. Хочет битву на пределе и за ним. Провоцируешь, Тюрьма? Спасибо. Добавим пафоса:
- Эй, Кенпачи из помойки! – зря он, что ли, заходил в отдел безопасности, прокрадываясь, как ворюга, чтобы не попасться? – Вот тебе последний привет от твоей козявки! Извини, остальное смел в совок, – прицельный бросок шевроном в сторону приближающегося врага. Если после этого он не получит бесконтрольной ярости, то казнит разведку самым неприятным способом, который придумает, когда вернется. Но милые шалости – потом.
На самом деле, когда он стащил с девчонки шеврон, она была жива. Когда закрывал за собою дверь – тоже. Он не видел смысла в смерти мелкой. Ее жизнь может быть намного полезнее, если не просирать шансы. Например, сейчас, когда на него надвигается с противным скрежетом локомотив, он намерен поймать все. Всегда остается шанс, что по приблизившемуся Зараки ударит Кирге – вот они гребучие минусы непродуманного плана, - но и это не проблема. В конце концов, приказ притащить Первую Кенпачи приоритетный. Себя порадовать можно и позже. Рука сама собою складывается в фигуру простейшей атаки. Одного пальца не хватит на то, чтобы уложить капитана одиннадцатого отряда – что радует. Но хватит, чтобы, при угрозе его жизни, была спровоцирована старая ведьма. Готэй слишком много потерял, чтобы бросать друг друга на двух злобных квинси и Базз Би готов ему поспособствовать в делании глупостей.
- Ближе, Зараки! На тебя мне хватит и одного пальца, - хищный оскал кривит губы, в голове каждый шаг врага отсчитывают невидимые часы. Ближе, бандерлоги.

+3

8

Гости в один голос утверждали, что Ячиру больше нет в живых. Один из них, прицельным броском в сторону капитана, даже передал доказательства в виде шеврона его лейтенанта. Поймать его было просто, но понять, ложь это или провокация не переставлялось возможным, так как волна отчаянья накрыла Кенпачи с головой. Он не понимал, как такое могло произойти? Почему Ячиру так легко сдалась этим квинси? И почему Унохана совсем не изменилась в лице, услышав это? Зараки, глядя на своего бывшего учителя, решил не делать поспешные выводы и держать себя в руках.

Внимательно осмотрев шеврон, Кенпачи привязал его к рукояти своего зампакто. Подняв правую руку, в которой надежно держалась длинная катана, он закрыл от глаз свисающим шевроном кроваво-алый закат, который так красиво расстилался по вечернему Готею. Не отводя глаз от шеврона, он обратился к Унохане: - Как я понимаю, оставлять их в живых больше не имеет никакого смысла. Опустив меч перпендикулярно земле, он указал им на Баззби и, с улыбкой, продолжил: - Тогда я возьму на себя этого выскочку, который так любит языком молотить. Вновь опустив кончик меча на землю, Зараки медленно пошел в сторону двух квинси, издавая уже знакомый всем скрежет. Он был уверен, что Унохана поймет его  и займется вторым, пока он будет избивать несчастного Баззби.

Шаг за шагом, все ближе и ближе, все сильнее и сильнее  загорались глаза Кенпачи желанием к битве. Сейчас, когда он наконец-то  отдохнул и вылечил свои раны после боя с Гремми, ему требовалась хорошая разминка, которую был обязан обеспечить этот несчастный квинси.

- Ближе, Зараки! На тебя мне хватит и одного пальца, - произнес Баззби, будто подливая масла в огонь, который быстро разгорается в лучах кроваво-алого заката. - Я тебя твоими же кишками задушу, поджигатель хренов. - говорил капитан, глядя в хищные глаза худого, но жилистого квинси.

Когда до цели оставалось около десяти метров, Зараки остановился. Лицо его было серьезным, как никогда. Вновь, вознеся меч над головой, он посмотрел на оппонента и улыбнулся. - Только попробуй умереть быстрее того четырехглазого. Я тебя из-под земли достану и снова убью!

Шаг вперед опорной ногой, и громадная катана полетела вниз, создавая приличную ударную волну, наполненную желтой реацу, которая стремительно понеслась к цели, оставляя за собой ров на земле. Эта атака была слишком простой и не должна была даже попасть в цель, поскольку ловкости квинси нет равных, и увернуться от нее не составит труда, особенно Штернриттеру. Но все же она должна была заставить Баззби сменить местоположение или контратаковать, поскольку его стойка, будто змея, готовящаяся к броску, немного настораживала Кенпачи.

+3

9

Зараки преподнес большой приятный сюрприз. Унохана и предположить не могла, что, услышав о гибели Ячиру-младшей, тот не бросился в необдуманную атаку, а сохранит здравомыслие. Она сама ни на секунду не верила, что Ячиру мертва: не бывает сил, которые уничтожают противника, но оставляют нетронутым его шеврон. Да и вообще, слишком уж они бравировали своей победой, заставляя сильно усомниться в правдивости своих слов.

Унохана оставалась спокойна. Она не изменилась в лице, даже если ей под ноги кинули бы изуродованный труп малышки - хотя бы ради Зараки, да и просто потому, что главу медотряда не так просто напугать чьей-то еще смертью. После потери Генрюсая ей ли оплакивать остальных? Но Рецу просто не верила. А вот Зараки мог бы и натворить дел.

Вместо этого он, коротко оглянувшись на нее, привязал шеврон к рукояти своего меча. Унохана ощутила что-то даже вроде гордости за ученика. Не потерял голову, справился с эмоциями и способен даже к анализу ситуации. За него можно было больше не беспокоиться.

- Развлекайся, Зараки, - коротко одобрила она его действия.

Унохану настойчиво беспокоило, как подчеркнуто оба квинси игнорируют ее наличие на поле боя. Что один, что другой говорили только с Зараки, провоцировали только его. Это наводило на определенные размышления - например, что истинной целью была она сама. Убрать разъярившегося Зараки и неспешно разделаться с оставшейся в одиночестве Уноханой... Это походило на план. Вот только давать им такой возможности она не собиралась.

Зараки уже выбрал себе противника. Значит, ей оставался второй: более изящные манеры, офицерская выправка.

Пальцы неспешно, казалось, неуверенно легли на изогнутую рукоять. Хлопок цука-ито ласкал ладонь, словно нежными поцелуями покрывая кожу. Миназуки соскучился. Хватит стоять на месте. Один стремительный скачок шунпо, резкий восходящий удар от ножен - не убить сразу, не так быстро. Просто отрезать что-нибудь лишнее. Чтобы противнику больше не было так легко и беспечно, когда он стоит против демоницы.

+2

10

Хвала Баху, хвала Незримой Империи, хвала роду квинси! Импульсивный, дерзкий и - по мнению Килге - недалёкий "Н" догадался вплести своё участие в провокацию. Наспех придуманную, но от того не менее эффективную! Вывести из себя кровожадное чудовище, имеющее столь смехотворную, но настоящую, неподдельную слабость - тяжёлым трудом такое не назовёшь. А примитивные возгласы обезьяны с ирокезом, пожалуй, покажут даже большую эффективность, нежели более тонкие попытки уязвить. Что ж, должна же быть от Баззби польза? Надо использовать возможности каждого в Ванденрейхе по максимуму. Умеет только воевать и плеваться ругательствами? Пожалуйста! Лишь бы на пользу дела квинси!
Комментировать манипуляции Зараки с шевроном - нет уж, простите. Видано-невидано этих сентиментальных глупостей, что шинигами позволяют себе тут и там. Солдаты? Военная организация? Будь оно так, война с Готеем действительно могла бы зваться войной. А пока всё смотрится как простая формальность... Как набор коротких сценок, призванных показать видимость сражений, и всё лишь для того, чтобы по истечению актёрского запала шинигами добровольно шли на казнь. Лишь бы закончить нелепые терзания в душах и умах! Лишь бы прекратить девять кругов преисподней, заменивших им привычную жизнь!
Зараки выбрал цель. Поступь хищника, обманчиво неспешная перед смертельным рывком. Замечательно. Теперь надо подгадать момент. Не упустить самое лучшее время...
Обратив взор на цель задания, Килге замер. Сейчас он готов поставить все звания, заработанные за время службы, на то, что отчётливо слышит стук собственного сердца. Взгляд Штернриттера наткнулся на глаза первой Кенпачи - настоящей Кенпачи, положившей начало титулу!
Что увиделось в её глазах - не описать ни на одном языке, даже по новой представить в мыслях крайне сложно. Но то, что отразилось от бездонного нечеловеческого взгляда, вобравшего тысячи лет и десятки тысяч смертей, перед ним случившихся, имеет вполне определённое название.
Страх.
Ощущение, будто коллега по ордену - "F", находится где-то рядом и втихую вгоняет в тело шипы, наполненные липким, приклеивающимся к коже страхом. "Демоница-перестарок?" Баззби, она сотне таких, как ты, эти слова в глотку заткнёт...
Яд испарился из усмешки, но сил хватает хотя бы на нервную улыбку. Похоже, придётся подкорректировать планы. Надо трезво рассчитывать силы и не рисковать без нужды...
Сейчас идея поймать в шрифт Зараки и сражаться с Уноханой смотрится безумием. Это чудовище. Нынешний капитан одиннадцатого отряда смотрится ребёнком по сравнению с ней. Монстр. Демон. Дьявол. Этот взгляд сулит только смерть. За те мгновения, что Килге захлёбывался во взгляде Уноханы Ячиру, он на секунду увидел себя - в луже крови, у её ног, с предельно ясно чувствующимся замахом тачи... последним замахом перед неминуемой смертью.
Сколько таких, как Опье, она уничтожила тысячу лет назад? Вряд ли кто-то, кроме ныне почившего Главнокомандующего, убил больше.
Самообладание постепенно возвращается. В конце концов, Килге - Звёздный Рыцарь Ванденрейха! С первостепенной обязанностью - устранять врагов Его Величества.
- Похоже, каждый выбрал себе...
Попытка убрать нервозность из голоса провалилась. Но куда большая проблема в другом. Демон тысячи стилей делает ход, не позволяя вторженцу закончить фразу.
Вены Блюта на пределе, тут и мыслей нет о том, чтобы переключиться на артерии. "Тюрьма" заготовлена - и вот монстр из Готея уже на расстоянии удара. Килге достаёт из ножен саблю - до постыдного спешно, едва ли не панически - подставляя под удар. Сразу же следует скольжение назад, но буквально на пару десятков сантиметров - быть дальше, чем достанет лезвие занпакто, но всё ещё на том расстоянии, с которого не уйти от шрифта "J".
Сабля, обнажённая наполовину, встречает полный холодной смертоносности удар - и ломается, сразу же, с надрывным стоном металла! Безумие!.. - вспыхивает в мыслях. Лихорадочно направляя потоки рейши, Килге схлопывает их прямо перед Уноханой - а затем и позади неё.
Вспышка духовной силы - наконец-то! Наконец, за свечением реяцу не видно взгляда этого демона, вернувшегося из прошлого по души квинси!
Килге отскакивает на несколько метров назад. Считанные миллиметры отделяли от бесславной смерти, самая никчёмная малость! Значит, таким был Готей... Неудивительно, что они сумели отложить своё поражение на тысячу лет.
Килге успел почувствовать себя испуганным ребёнком перед разъярённой львицей - и видит Император, безумная демоница поплатится за это! Такое оскорбление безнаказанным с рук не сойдёт. А пока... пока надо разобраться с другой проблемой.
- Это был... захватывающий опыт, капитан Унохана, - рука предательски дрогнула, когда Килге поправлял очки - и взгляд, упёршийся в первую Кенпачи, до краёв наполнился ненавистью. - Надеюсь, вы не будете шуметь и спокойно дождётесь своей очереди.
Шрифт "J" надёжен, за ним любое чудовище рано или поздно присмиреет. Но даже так, она пугает.
Всё ещё под гнётом увиденного в глазах Уноханы, Килге, сложив руки за поясницей, окинул взором Баззби и Зараки. Вмешиваться рано, стоит присмотреться и - опять же - выгадать лучший момент. А если "Н" не испытает проблем в убийстве Зараки в одиночку - тем лучше.
Хотя, к чему самообман? Килге надо привести в порядок рассудок. От столкновения с безжалостной бездной, чернеющей аурой окружившей первую Кенпачи, он едва не разлетелся на тысячи рваных лоскутов.

+2

11

Наблюдать за чужою скорбью всегда гадко. Скорбь на войне - расточительство и дерьмовый гуманизм. Правильный гуманизм в том, чтобы беречь дорогих людей и не страдать по покойникам. Последнему можно предаться после того, как последние фанфары возвестили твою победу. Вот тогда - да. Воздать должное всем павшим, которые положили жизнь, чтобы жил ты и те, кого вы все защищали. Пафосные жесты на поле брани - это мушкетерство по-дюмовски. Тупое поясничество, которое призвано потянуть время и покрасоваться перед противником. Тем более, что для поминок явно рано - живая девка не стоит закрытых зеркал.
Базз презрительно следил за привязыванием обугленной деревяшки и ждал, не теряя концентрации. Вся его поза была одним сплошным вызовом. Страшно не было - только гадко и напряженно.
И разведку он перевешает, как обещал.
Стойка. Замах. Кенпачи, не подкачай - или ты несешь свое имя зазря. И не твое оно, а вон той стремной тетки, которая глядит так, что спинной мозг пытается вытечь, такие там демоны. Си-ван-му, как она есть.
Золотая гремящая волна силы несется, как цунами. Красиво, опасно. Весело. Сейчас начнется почти балет. Смотри, мудила, просравший армию, как бьется настоящий штернриттер.
Когда волна яростной силы приблизилась достаточно, Базз отвел руку, напрягся пересылая жар на ноги и топнул.
Уклоняться - для слабаков!
- Выкуси, тварь! Огненная стопа!
Грохнул.
Воздух буквально взорвался от выплеска жара, ударная волна кольцами рванулась от Базз Би в стороны, плавя верхнюю поверхность камня, разметая обломки, зажигая трупы. Столкнувшись с волной рейацу, она взорвалась. Базз захохотал. 
Начали! По-маленькой!
Мысли выдуло из головы начисто. Только битва. Рядом - мазнуло ощущением - Кирге гостеприимно распахнул двери своей темницы. Решил старуху притащить прямо так? Плевать. Справится - или сдохнет.
Он призывает оружие. Почти не целясь, посылает веером пять стрел в вертикаль сквозь оседающие искры и дрожащий воздух, точно зная, что противник отобьет. Важно - прощупать. Готов? Не готов? Пошел! И ох, как пошел!

+1

12

Всё буквально предалось огню, когда Баззби с силой грохнул ногой по земле. Тело обдало неприятным теплом, даже жжением, исходящим из эпицентра вспышки, но далее ничего не произошло. Зараки ожидал более бурной реакции от этого выскочки, но тот всего лишь выпустил несколько стрел. А эта тварь не такая тупая, как казалось.
Отбить эту очевидную атаку не составило труда. Все с той же улыбкой на лице, Кенпачи сделал отмашку левой рукой в сторону и все пять стрел воткнулись в землю в нескольких метрах от него. Убедившись, что больше атак от противника не последовало, Зараки сделал пару шагов, сократив расстояние между ним и Баззби до восьми метров, и снова остановился.
- Когда я приближусь к тебе на расстояние удара, ты умрешь. А сейчас доставай свою световую палку и дерись как мужчина, иначе перед твоей смертью, я тебе все твои стрелы в задницу засуну, лучник хренов!
Атаковать никто не торопился. Все на поле брани прощупывали друг друга, чтобы не оступиться. Баззби, хоть и казался подростком, демонстрирующем свою мощь, но все же оставался довольно рассудительным.
Единственное и очень важное преимущество, которое сейчас имели эти квинси в своих ножнах - это информация. Они знали о капитанах все, что необходимо, именно поэтому погибло столько офицеров и солдат на этой войне. А что шинигами знали о квинси? Практически ничего нового со времен первой войны.
Наблюдая за Уноханой и Килге, он постоянно был в готовности помочь своему бывшему учителю. Никто не смеет её убить, кроме самого молодого в клане Кенпачи. Зараки начал даже завидовать. Зависть его была в лице Килге, когда тот пытался сражаться против кого? Против демоницы? Против той, которая убивала сотнями таких же самонадеянных квинси, как эти двое? Сколько пало от её меча? Сотни? Тысячи? Миллионы? Не важно! Порой Зараки самому не верилось, что он сможет победить её когда-либо. Но все же он понимал, что она - это всего лишь ступень в жизни, на которую необходимо наступить так, чтобы та сломалась и никто другой на нее больше не ступал. А вот стать заменой той ступени или пойти дальше вверх по лестнице, ведущей в никуда? Возможно, это будет главный вопрос, после боя между этими двумя. А сейчас...
- Ну что встал, лучник? Используй свою самую сильную способность. Удиви меня настолько, чтобы я смог снять повязку с этого лица! - указав левой рукой на повязку, сказал капитан. В правой руке меч сидел крепко, надежно. Полная концентрация. Главное вовремя среагировать, если этот задрот решится на подобный шаг. Атаковать самому пока нельзя. Нужно понять, что может быть интересного в кармане у Баззби. Главное преимущество у этих двоих - информация по нам двоим.

+3

13

Сабля ломается с такой ошеломительной легкостью, что звенящий плач металла приносит с собой разочарование. Суетливость движений, торопливость, с которой противник рванулся блокировать удар, глупый жесткий блок, закончившийся так неудачно и предсказуемо... В Ванденрейхе вообще есть школа фехтования, или эти мечи они носят дл проформы, целиком полагаясь на магию? Миназуки хохочет, примеривая на себя роль дзютте - убийцы мечей. Ему она всегда импонировала. Унохане не так весело. В чем забава убивать врага, который не может защититься?

А впрочем, к черту, будут и другие. Разобраться здесь, выпотрошить парня, с которым непозволительно долго возится Зараки...

... Что-то не так, но это обстоятельство разгоряченная предвкушением крови Ячиру замечает только тогда, когда клинок Миназуки отлетает от ослепительно-белых прутьев из рейши. Удар, который должен был закончить бой, безобидно скрежещет по чужой силе, концентрированной до материальности. А за сияющей решеткой переводит дыхание хозяин этой невероятной силы. И руки у него дрожат. И хотя бы уже поэтому Унохана широко улыбается ему в ответ на его слова, и в улыбке ее обещание медленной смерти, самой мучительной из всех, что он сможет себе представить.

И пусть эта клетка не кажется ему слишком прочной.

Уже ясно, что занпакто тут не поможет, но Унохана для уверенности пробует кончиком клинка пространство между прутьями. Бесполезно, там такой же слой рейши, только невидимый. Было бы слишком просто, если б иначе.

Миназуки возвращается в ножны. Унохане нужны обе руки. В конце концов, Ячиру или нет, она уже давно не та дикая необученная девчонка.

- Хадо 4. Бьякурай!

Синий всплеск энергии из ладоней заклинательницы безобидно расплескивается по внутренней поверхности сферы, как фейерверк. Ну, на бьякурай она и не надеялась, зато теперь знает, что хадо внутри сферы не причинят вреда и ей самой. Можно использовать что-то посильнее без опасения поджариться.

- Хадо 33, Сокацуй!

Тот же результат. А скорее, его отсутствие.

- Хадо 63, Райкохо!

Яростный желтый взрыв, напоминающий реяцу Зараки, бушующую снаружи сферы-клетки, взметывает полы капитанского хаори, но и только.

- Хадо 88, Хирю Гэкизоку Синтэн Райхо!

Это хадо способно стереть в пыль несколько кварталов. Не так часто Унохане доводилось его применять. Но даже его титаническая энергия пожирается без остатка сияющими белыми прутьями, и непохоже, чтобы они хоть немного поддались. Унохана может продолжать упражняться в хадо весь день. Какое-то из запрещенных хадо высочайшего уровня, наверняка, справится и с этой клеткой. Но тогда от Готэя останется только воспоминание, а все веселье пройдет мимо.

Азарт распирает изнутри, заставляя жадно вглядеться в происходящее за пределами ее тюрьмы. Как завидует она сейчас Зараки!

Ячиру опускает руки и смеется, хохочет в полный голос от переполняющего ее счастья. Наконец-то! Бой в полную силу, где не надо думать о приличиях, не надо опасаться, что противник умрет слишком рано, не надо даже беречь Зараки, можно просто убивать - с полной отдачей, без оглядки плясать во имя самой смерти на празднике в ее честь!

Ячиру снова обнажает меч, продолжая неистово хохотать.

Свернутый текст

за хадо спасибо бличепедии :) Если что неправильно, не придирайтесь, все равно же не сработало)

+3

14

В руке сломанная сабля. Опять. Килге внимательно разглядывает несколько сантиметров клинка, оставшиеся на месте. Клыки демона первой же попыткой перекусили оружие - никаких сомнений, следующий укус нацеливался на глотку.
Не самая достойная смерть для Штернриттера - попасться на пути безумного чудовища и оказаться разорванным на части.
Но теперь всё иначе! Демон заперт в клетке, чудесном даре Императора верному сыну. Безумие первой Кенпачи заставит клетку выть, раскалит до боли каждую частицу рейши - но не вернёт свободу. Ни гнев на Тюремщика, ни яростное желание битвы, ни возмущение от невозможности рубить врага... Любые эмоции бессильны против безжалостной силы Его Величества, пылающим пером вписанной в душу каждого Штернриттера.
Император заботится о детях, вверивших ему свои жизни. Килге не забудет чувства благодарности Отцу рода квинси, чья опека только что защитила и спасла.
Краем глаза видно, как Унохана Ячиру бросает вызов воле Его Величества. Одно заклинание, другое, третье... Наконец, высокоранговое хадо - духовное давление от него, несомненно, способно вызвать трепет, да только шрифт "J" не пустит наружу ни капли реяцу. С каждым путём разрушения ехидная ухмылка становится всё отчетливее, и в итоге Опье чинно подходит к собственному творению, внимательно разглядывая сквозь прутья из рейши её, основательницу титула Кенпачи. Но теперь - всего лишь очередную заключённую, пойманную Священным Палачом!
- Я же просил вас не шуметь, капитан Унохана, - поднятые брови подчёркивают мнимое удивление от непослушания.
Губи кривит презрительная усмешка - смеёшься, Кенпачи? Тебе весело? Будет ли тебе так же весело, когда Его Величество поставит тебя на колени? Самодовольный, надменный взгляд сквозь стёкла очков - сложно скрыть чувство величия, заполнившее мысли Килге. Не так уж грозен "сильнейший шинигами поколения", когда клыки и когти лишь бессильно скребут по прутьям клетки!
- Вы знаете, почему я прямо сейчас не открою Шаттенберайх под вашими ногами и не отправлюсь с вами в Зильберн? - голова опущена, взгляд поверх очков выжидает окончания нездоровой радости. - Я хочу увидеть ваше лицо, когда он, - перст пару секунд указывает на Зараки, что пока вместо боя лишь хрипло разглагольствует на вольные темы, - погибнет на ваших глазах. Особый Военный Потенциал, Кенпачи из Зараки, единственный достойный наследник титула. Чтобы вы, отправляясь на свидание с Его Величеством, чётко осознавали, что имя "Кенпачи" уничтожено нашими руками. Один Кенпачи мёртв, другую ждёт участь хуже смерти.
Килге с показушным безразличием отвернулся от Уноханы - пройденный этап, свершившаяся победа, более недостойный внимания противник. Сабля - то немногое, что от неё осталось - отброшена в сторону. Досадно, да, но не больше. Килге уже возводил лестницу к триумфу, выкидывая сломанное оружие.
Возможно, это добрая примета.
Во взгляде, переводимом с Баззби на Зараки, сквозит недовольство. Один славится боевым нравом в Ванденрейхе, другой и вовсе заявляет права на имя "Кенпачи" - а где, собственно, битва? Опье даже разочарован, отчасти. С другой стороны, по возвращению можно будет уколоть Баззби: ну надо же, побоялся вступить в настоящий бой, пока не вмешался Килге Опье! Это изрядно подпортит репутацию "Н" как боевитого и воинственного Рыцаря.
- Приношу извинения, что задержался, капитан Зараки! - фальшивое дружелюбие в голосе, неискренняя улыбка на лице, руки театрально разведены в стороны - Уверен, для вас нет ничего интересного в битве с одним противником. Исключительно ради вас я поспешил утихомирить капитана Унохану и присоединиться к моему верному другу и товарищу, - ехидный взгляд скользнул по Баззби, - Простите его за нерасторопность в бою, он бывает несколько робок в новых знакомствах.
По правде говоря, именно для "Н" в этом бою закреплена главная роль. В прямом столкновении он намного сильнее Килге. Но пока Баззби не сражается в полную силу, Зараки остаётся проблемой. Потому Опье провоцирует вспыльчивого Штернриттера с нелепым ирокезом - давай, действуй! Да, разозлится-то он на Килге, но Зараки не даст ему момента напасть на "очкастого мудилу" - не тот склад характера, чтобы смотреть на стравленных врагов и оставаться в стороне.
Крест квинси показывается из рукава - синее свечение всё ярче и ярче от секунды к секунде. Килге неспешно собирает рейши из воздуха - лезть на рожон не стоит. Килге атакует - и, возможно, Зараки раскроется для удара. Вот тогда пускай действует Баззби с полными штанами убойного огненного арсенала.
В ладони сплетается рукоять рапиры из рейши, следом - лезвие. Вокруг лезвия формируются пять Хайлиг Пфайль, расположенных идеальным образом: проведи от них линии к рапире - получишь крест квинси. Да, Килге падок на демонстрацию символики Ванденрейха.
Соваться в ближний бой - только при необходимости. Рапира - как раз на тот случай, если необходимость случится внезапно. А пока пять Священных Стрел, усиленных артериями Блюта, срываются с места и летят в сторону Зараки. Две целятся в правую руку - возможно, удастся ослабить противника, заставив драться неосновной рукой. Ещё две - в ноги, с намерением усечь подвижность. Ну и одна - прямиком в голову. На удачу. А вдруг?

+2

15

"Самую сильную?" Базз цокнул языком. Сильно походило на бездарную провокацию. Впрочем, от Кенпачи из Зараки ждать нечего. Он сражается по методу наращивания мощи. Хотя есть и другая вероятность: тому, кто повесил на себя смерть его соплячки, он приготовил подарок побольнее, чем простая взрывная волна и тупая ярость паравоза. Фольштендиг - рано. Не те ставки. Пока.
Подмога в лице Килге заставляла напрячься: этот очкастый не внушал доверия. Убить его после его триумфального возвращения будет верхом тупости. Даже Кан Ду убивать смысла не было - украсть его бой, отвесить ему жаркую оплеуху, поиздеваться, но убивать союзника - даже такого дерьмового, как косоглазая железная ж*па - Базз не спешил. Есть достаточно дерьма, которое на него можно повесить, достаточно косяков, которые он с полнейшей самоотдачей порол. Нет только неразборчивости в средствах. Должность начальника службы безопасности Ванденрейха научила его гибкости и последовательному терпению.
- Я? Робок? Опье, ты упоролся? - он хохотнул. - Отойди подальше. Сейчас я расчехлю свою робость и покажу дастиш фантастиш, - Базз намеренно исковеркал немецкое произношение. - Три огненных пальца!
Жар нарастает. Перчатки еще держат. Впрочем, без фольштендига они выдержат и не такое. Отпустить - как стрелу - голым жаром в цель. Шаг в тень, хиренкьяку - выход за спиной Зараки. Силы на быстрый удар четырьмя пальцами - с избытком. Огненная гарда плетью охватывает руку - аж щелчок слышен! - горячее лезвие рвется живым в этом городе трупов огненным столбом. Мощи его удара хватит, чтобы снести скалу Согиоку. Духовной силы, вложенный в удар Трех Пальцев хватит, чтобы осколки не долетели до земли. Базз не экономит - не с чего! С куда большим удовольствием он направлял бы этот удар в строну золотисто-светлой макушки, а не падал с рубящим ударом Пылающего Клинка на Зараки, улыбаясь, чувствуя, как горит вокруг него ледяной воздух. Волосы трепещут в мареве и скорости падения.
... Звон был едкий. Так звенят капли проеденной кислотой поверхности. Едко и ехидно. Зло и кисло. Разум привычный ловить больше, чем использовать, уловил этот звон, ноздри хищно дернулись ловя ядовитый запах. Тело неслось на Зараки, голос с рычанием вырывался из глотки. Хочешь палку - будет тебе... горящая. Как только он обернется - Базз был уверен - Опье атакует. Одна из атак определенно достигнет цели. Будет дохр*на обидно поделить такую битву с неудачником, но выбора сейчас нет. Следующим шагом он готов применить Blut vene. Но если тот едкий запах, что ударил в нос, то, что о нем мелькнуло в голове Базза, то достанется сейчас всем...

Извините за задержку

Пахал, как Бобик, в преддверии отпуска.

Отредактировано Buzzbee (2017-06-18 10:09:12)

+2

16

Все происходит  очень быстро. Сквозь сладостное предвкушение схватки – настоящей схватки, такой, от которой кровь вскипает в жилах раскаленной лавой, сердце стучит сильнее и каждая клеточка тела наливается почти болезненным ощущение жизни -  Кенпачи едва различает происходящее.
Бурлящее мельтешение сил – Унохана Ячиру не на шутку схватилась с очкастым. Неужели он, Зараки, ошибся с выбором противника?
Соленый привкус сожаления на губах.
Впрочем, неважно.
Воздух дрожит. Пахнет озоном.
Сквозь  рокот стучащей в ушах крови он различает голос Уноханы, произносящей  заклинания.
Оглядывается  - на мгновение.
Пользуясь этим, квинси хреначит волной  обжигающего жара. 
Я тебе что, курица-гриль?!
Все вокруг плавится, принимая самые немыслимые формы. Ни один шизофреник не сумел бы такое вообразить.  Реальность – гораздо изобретательнее человеческого разума, чтобы там не думал себе зануда-Куротсучи и иже с ним.
Кокон реяцу, окутывающий Кенпачи, подрагивает,  как  воздух над асфальтом в знойный день. Волна пламени  обволакивет со всех сторон – распадаясь.  Раскаленный воздух царапает глотку.
- Сражайся или умри! – злое веселье вспыхивает  в глазу, не прикрытом повязкой.
Хрена с два.
Квинси стремительно перемещается, норовя ударить в спину. Подло.
И глупо.
Кенпачи сбивает удар огненного клинка взмахом  занпакто – будто отмахиваясь от назойливого насекомого.
Неожиданно – но это оказалось труднее, чем он ожидал.
Тем лучше.
Смеясь, Кенпачи продолжает движение, превращая защиту - в нападение.
Этот недоносок еще успевает переругиваться со своим напарником???
- Это все,  на что ты способен, ушлепок? Да вашему Императору лучше было набрать недоносков из Четвертого , чем такую никчемную шваль, как ты! – изнутри вскипает хохот.  Зазубренный клинок, светясь желтой яростью, со свистом рассекает выжженый воздух у самого лица квинси.
Миг – и все будет кончено.
- Ты – ничто!
- Приношу извинения, что задержался, капитан Зараки! - ну и липкий же голосок у этого второго!
Кенпачи разворачивается, размашисто чирканув мечом по тому месту, где должен был стоять его первый противник. Посмотреть, достиг ли удар цели, некогда.
Ну и черт с ним.
О, становится повеселее!
На лице - почти безумная улыбка, клинок стремительно вращается, отражая стрелы.
- Опять булавки??? Тебе только бабочек ловить!!!
Два шага всторону, чтобы видеть обоих врагов одновременно.
Давайте же, деритесь по-настоящему!
[NIC][NIC]Zaraki Kenpachi[/NIC][/NIC]
[STA][STA]Самый сильный[/STA][/STA]
[AVA][AVA]http://co.forum4.ru/img/avatars/0016/e7/61/62-1496328603.jpg[/AVA][/AVA]

0

17

"Миназуки..."

Снова они вдвоем, как когда-то давно, еще до появления в ее жизни стремительного огненного демона Ямамото. Нет ни Готэя, ни отряда, ни ученика - первого, последнего и единственного. Нет и не было малышки с розовыми волосами и украденным именем. Клетка из сияющих частиц отсекает все прошлое. Только она и ее меч.

Слепящая ярость на время отступила, затаилась, дала дорогу холодному разуму тысячелетнего дьявола. Унохана хорошо понимает, на что готова пойти. Она намерено воскрешает в памяти пустые ошарашенные глаза Кучики Бьякуи, когда тот понял, что Сенбонзакура больше не с ним. Боль, отпечатанная в его лице, не даст ей обольщаться по поводу того, что ждет ее саму. И все же...

Она отрывает взгляд от полированной глубины клинка, нежно отражающего синь ее глаз, и смотрит между прутьев клетки туда, где все еще пылает бой. На ум приходит непрошенная ассоциация - был такой бой. Был. Кенпачи против мастера огня. В прошлый раз все было иначе, хоть она тогда этого и не знала. В этот раз противник похож, да не тот, а Кенпачи - еще не Кенпачи. И тогда рядом не было ухмыляющегося квинси, готового нанести удар в спину увлекшемуся Зараки.

Она уходила от Шунсуя с намерением отдать жизнь за этого мальчишку. Ничего не изменилось. Просто теперь ей предстоит умреть  не от его руки. Но все еще за него.

"Кого-то из них я заберу с собой, мальчик. Тебе останется второй, и если ты не справишься с одним, ты не стоишь того, чтобы спасать тебя."

Миназуки легонько вздрагивает в ее ладони. Он все понимает. Ячиру знает - он не причинит ей вреда, ни в ее руках, ни в чужих. Когда-то безумно давно он отказался давать ей банкай несмотря на то, что она уже имела не него право. И не менял своего решения, пока она не нашла способ защищаться.

Воздух наполняется неимоверной силой, направленной не на разрушение, а на созидание. Унохана плетет вокруг себя сложнейшую сетку кайдо. Заклинания, смешанные в сложные комбинации, образуют вокруг нее защитный контур, который способен оградить ее даже от ее собственного занпакто. На разработку этой схемы ушли годы работы в сотрудничестве с медицинским гением Тенджиро, и чтобы повторить ее, нужно обладать огромным духовным потенциалом, глубокими знаниями кайдо и большой смелостью. Нужно быть Уноханой.

Время пришло. Имя меча слетает с губ демоницы коротким вздохом.

Оставшиеся снаружи ощущают резкий всплеск энергии. Ничего не происходит. Казалось бы, что удивительного, клетка несокрушима для любых сил. Но вот прутья начинают оплывать, как восковые. Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее.

То, что делает первый шаг из остатков клетки, раскрывшихся диковинным цветком, не имеет названия. Плоть сползает, обнажая белые блестящие кости, восстанавливается до кожи, начинает таять вновь. Все тело охвачено этой непрерывной борьбой регенерации с банкаем. В руке, то и дело превращающейся в тонкий скелет, зажата рукоять меча. Клинок покрыт вязкой, отвратительного вида багровой жидкостью, непрестанно стекающей на землю. На камнях, куда попадает эта субстанция, появляются выжженные дыры.

Унохана скалит в улыбке самой смерти лишенные плоти челюсти. Волосы, освобожденные от косы, летят по ветру. Все, как в старые времена. И наконец-то можно использовать банкай.

Проходя мимо, она небрежным движением бросает на Зараки несколько кайдо. Не чета тем, что окружают ее, но все же они помогут ему сдохнуть позже, чем квинси.

Все трое скоро тоже присоединятся к веселой компании лишенных плоти, как сама Ячиру. Только, в отличие от нее, они не умеют жить без мяса на костях.

Отредактировано Unohana Retsu (2017-07-06 12:28:28)

+2

18

Есть у Килге бзик - на правильности. Правильности чего угодно. Поэтому, издевательство над немецким языком заставляет морщиться, равно как и даёт Genehmigung* считать Баззби тупой деревенщиной. Умному человеку такая шутка смешной не покажется.
В то же время, здесь и сейчас поправлять его немецкий говор... Это будет довольно нелепо. И даст "Н" лишний повод посмеяться. Много ли надо дураку, чтобы смешно стало?
Стрелы не находят цель, бесславно разбившись о клинок видавшего виды асаучи. Ничего, ничего. У меня будет ещё много попыток. Бой с Зараки, возможно, затянется - да и пусть! Шрифт способен держать Унохану хоть до Судного дня, а Зараки, постепенно получая раны и истекая кровью, в конце концов упадёт без сил. Они с Баззби могут, как два охотника, поочерёдно вызывать на себя внимание зверя-Кенпачи, открывая его спину для атаки напарника.
Ещё бы чёртов Баззби начал, наконец, драться всерьёз! Пока что Зараки не сказать, что замечает огненного квинси.
Коли быть честным, Опье ему и вовсе около назойливой мухи, но "J" уже сыграл главную роль в представлении. Фактически, он выполнил цель задания. Баззби может ухватить лишь побочный кусочек славы - но ведь тоже о-го-го какой! Победить того, кто ранее одолел трёх Штернриттеров...
Килге ехидно усмехнулся. Право, как будет обидно, если последний удар нанесёт не "Н".
Всплеск силы внутри клетки не может не приковать внимания. Опье задумчиво глядит в сторону клетки. Дьяволица использовала банкай? Интересно... Она в числе тех, чьи банкаи совершенно неизвестны. Стоит ли?..
Перед глазами проносится момент пятиминутной давности. В ушах - звон переломанного клинка.
Нет. Не стоит. Пусть сидит себе дальше в клетке. Жадность может довести до печального финала.
Килге обращает взгляд на Зараки, для острастки запуская три Священных Стрелы, на сей раз - не целясь куда-то конкретно. Баззби совершенно не старается. Опье собирался было крикнуть нечто уязвляющее, но внезапно замер.
Шрифт воет. Кричит, рыдает, агонизирует!
На лбу выступают капли пота. "J" медленно разворачивается - невозможно! Никак, ни при каких обстоятельствах! Невозможно!!!
Клетка тает. Можно даже сказать - плавится. Бесформенные сгустки рейши осыпаются на землю, и из разъевшихся прутьев выходит...
Она.
- Ты!.. Не имеешь права!.. - необычайно высоким голоском выкрикнул Килге.
Ничего лучше сказать не вышло. Никто и никогда не покидал шрифт Тюремщика без его разрешения! Как?! Как это получилось?
Банкай. Это и впрямь банкай. Дрожащая рука нащупывает медальон. Так, значит? Нервная усмешка появляется на пару секунд. До того момента, как Опье, наконец, обращает внимание, что происходит с Уноханой.
Сумасшедшая! Ха-ха-ха! Всё просто! Она всего лишь сумасшедшая! Этот банкай уничтожает и её тоже! Безумная, безголовая дьяволица!
Килге смеётся нездоровым смехом. Его Величество имеет первоклассное чувство юмора! Посылать двоих квинси? Против ЭТОГО?!
От того, чтобы не тронуться умом здесь и сейчас, спасает боль. Несмотря на вены Блюта, губительная аура Миназуки вгрызается в кожу. От неожиданности медальон выскальзывает из рук, гулко падая на мощёную дорогу Сейретея. Килге всматривается в руки, что постепенно лишаются кожи - и мигом срывается в Хиренкьяку, уходя на десяток метров назад.
- Бискиэль!.. - едва ли не молитвенно произносит "J".
Аура Фольштендига успокаивает, позволяет быстрее прийти в норму. И помогает тут же принять решение. Величественные крылья несут Килге ко второму Кенпачи, выходцу из района Зараки.
- Баззби! Банкай! - приказным тоном выкрикивает Опье. - Забери её банкай!
Сам он сближается с Зараки до дистанции ближнего боя - рапира из рейши, ставшая продолжением руки, метит младшему Кенпачи в горло. Не хотелось сражаться с ним на мечах, но... Von zwei Übeln das kleinere wählen.**
Цель - удержать внимание Зараки. Возможно, лишним поводом завлечь здоровяка на себя будет сам факт, что державшийся в стороне Килге перешёл в ближний бой. Кто знает, что может вызвать радость у этих психов-Кенпачи.
Самое главное - чтобы Баззби смог без проблем медализировать банкай Уноханы, чтобы Зараки в этот момент не снёс ему полголовы.
Блют Вене усилен Фольштендигом, но даже он не выдержит этой дьявольской способности. Скорее! Скорее, болван с ирокезом! Пока мы оба не сдохли!

* - (нем.) “разрешение”, “дозволение”.
** - (нем.) “из двух зол выбирают меньшее”.

+2

19

«Твою мать… твою мать… твою же мать!..» Молитвой бьется в голове. Тысячелетний опыт вопит не своим голосом и Базз слушает его, повинуется ему. Полыхающий пожаром клинок изворачивается из-под меча Зараки, перетекая в другую руку.
- Ты, видимо, не понял, - оскалился «H», - Когда ваш Генрюсай расчехлил свой меч, это я перекрыл его огонь своим, - ухмылка становится откровенно паскудной. - Впрочем, тебя уже вырубил наш Император и вякать и дергаться ты не мог! Досада, правда? И не подрался, и не убился, и девку свою просрал в итоге.
Отпрыгнуть, режущий выпад по ногам огненным лезвием, рвущимся с его пальцев. Оно держит столь короткую длину только смиренное волей создателя. Не успевает, но Blut Vene защитит своего носителя от повреждения жизненно важных органов. А царапины – а хрен с ними. Хищное лезвие на излете прошивает китель на груди, золотая рейацу далекой волной обжигает блют – ссадина, не больше. Ну и хрен с ним. Было бы странно выйти невредимым из этой драки. Шаг, ускоренный хиренкьяку, безымянный меч рассыпая злые золотые сполохи бьет не глядя - не достал. Базз проворнее, лезвие Пламенного меча тает - Первый пылающий палец чиркает тонкой секущей струной по спине отвернувшегося на Опье Зараки, стремясь пробить сердце.
Опыт взвывает в последний раз и затыкается. Базз успевает обернуться и прошипеть грязное ругательство - клетка "J" раскрывается вонючим цветком кислотной лилии.
"Банкай" - мелькает в голове. Им не победить древнюю чернокосую смерть в честном бою. Значит... Медальон прыгает в ладонь, Кирге возмущен подлостью демоницы, он в неистовстве, голос верещит фальцетом, пытается приказывать. Бой на два фронта - не впервые. Впервые они оба требуют не осторожности и хорошей стратегии, а жесткой и незамедлительной реакции… и лучше вчера. Фольштендиг решил бы проблему - но чести многовато для Кенпачи-из-Помойки и небезопасно для цели миссии этого надутого индюка в очках. Он посылает максимум рейацу в вены, включая защиту на максимум, ладони почти остывают. Закаленная в рейши и огнеупоре ткань с перчаток скрипит о золотые борта вибрирующего медальона. Черный не-свет заполняет желобки пятиконечного креста в центре, раскрывая сущность медальона. Края жгут руки сквозь защитное покрытие, пахнет кисло и резко, бешено трясется круг в руках, раскаляемый чужой втягиваемой силой, неукротимой, сопротивляющейся. Базз Би не страшно. Вокруг бушует такой водоворот силы, что поглощай - не хочу, даже Склаверай не нужен, чтобы чувствовать себя шариком.
Нужна всего минута - не больше. Но это так много. Поглощенный, украденный, медаллизированный Банкай Уноханы Ячиру, древней неукротимой смерти, дергается под гладкой, сыто отблескивающей золотом поверхностью, силясь выбраться.
И замолкает, точно уснул.
Базз моргает, понимая вдруг, единым разом, единым мигом, что этот Банкай больше не пойдет в дело. Никто, даже Бах, не сумеет быть без кожи, мышц и нервов. Скелетом, все мягкие ткани которого, все органы, растворились едкой алой жижей, что еще мгновение назад лилась с изогнутой катаны.
Унохана обрастала, жутко и гадостно скользили, прорастающие вены и артерии, мышцы влажно перетекали друг под друга при движениях, сокращаясь. Показывались глазные яблоки из черноты провалов глазниц, заново вытягивался носовой хрящ. Желудок от такого зрелища подкатывал к горлу.
- Слышь, старая ведьма, я видел твое настоящее лицо! - прокричал он, загнав подальше воспоминание о том, только что видел. Махнул ей рукой с зажатым медальоном, уверенный, что она сама видит, к чему привела ее попытка вырваться и защитить своего долгожданного приемника - о, Император щедро рассказал о тех, кто встал напротив него тысячу лет назад, Унохану он тоже затронул, - "J", трус несчастный, хватит изображать птеродактиля переростка - твоя дама требует особого обращения. И быстро!
Оставался последний момент, который Базз приберегал для Зараки, но, похоже, придется использовать сейчас, учитывая, что Шрифт Килге потребует сил для восстановления, а задание приоритетно. Нащупав в кармане ампулу концентрата, он прикинул расстояние до женщины и размахнулся. Блеснуло в последних лучах солнца стекло. Тонко звякнуло, разбиваясь о камень под ногами женщины. Казалось, этот звон перекрыл все остальные звуки.
Жахнуло. Столб голубоватого губительного света рванулся в небеса. Казалось, вокруг стало темно, как ночью.
Он обернулся к Зараки, зная, что потом Опье припомнит и птеродактиля, и даму, и труса - его особенно, ухмыльнулся в волчий оскал Зараки и спрятал медальон в карман широких штанов. За спиной полыхал синий пламень, расщепляющий камни на отдельные частицы рейши. Базз слышал, что шинигами этот пламень может влегкую спалить. Впрочем, в том, что Унохана выдержит подобное, он даже не сомневался - слишком старая демоница для смерти от этого. 
- Хотел битву? Если еще хочешь - я весь твой. Если я тебя побью - твой хаори и титул Кенпачи будут моими - так? Они мне нахрен не сдались, но это будет прикольно.
Артерии наполняются лавой, ноги попирают брусчатку, потрескивающую прямо под подошвами. Этого он победит и без фольша. Главное, чтобы не пришлось отвлекаться на Килге с его «дамой». Бой без "Совершенства" и в одного на двух Кенпачи - не то, о чем он мечтал последнюю тысячу лет.

Отредактировано Buzzbee (2017-07-25 15:54:55)

+3

20

В голосе квинси задор и азарт. Кенпачи обдает будоражащим запахом  разгоряченного схваткой тела. Битва! Воздух звенит от напряжения.
- А ты быстр! – Кенпачи едва успевает отшатнуться, кожу на спине обжигает болью. – Ты оцарапал меня, квинси!  - на иссушеную землю падают тяжелые капли крови. Во рту появляется кислый привкус железа.
Плевать на раны!
Кенпачи цепляет потяжелевшим взглядом второго.  Ха, да он вот-вот лопнет от самодовольства! Может, у него есть для этого основания?
Нет. Вот он мечет в воздух свои нелепые стрелы. Смех рвется из горла Кенпачи – да что за детский сад? Это – бой?
Не стоит упоминания. Даже взмаха мечом – беспомощно ткнувшись в кожу, стрелы очкастого квинси тают, будто растворившись в этом смехе. 
- Ты не способен на большее? Тогда умри! -  изрубленный клинок безымянного меча рассекает раскаленный от потоков рейши воздух.
…Шепот-шелест. Оглушительный, как грохот рушащихся стен Сейрейтея.
Небо рушится на землю. Небо плавится, стекая едкой стеклянистой массой.
Миназуки. – тихий голос. Банкай?! – удивление столь велико, что Кенпачи на мгновение – долгое-долгое, тянущееся добрых секунды три – застывает, обернувшись на звук.
Пространство меняет форму, пожирая самое себя. Растекается сочащейся ядовитым дымом клокочущей массой. Это – смерть.
Она выходит из смрадного марева, пугающе-великолепная, умирающая и воскресающая одновременно.
Ее дыхание обжигает. Ее взгляд заставляет кожу клочями слезать с искореженных мышц. Впрочем…
Смерть на его стороне. Он чувствует сеть заклятья .Щит. Надолго его не хватит – но надолго и не нужно.
Убийство – дело короткое.
А вот надменный квинси, истерически вопя какую-то чушь,  в панике ломится подальше. Беги, беги, трус!
Кенпачи хохочет, безымянный меч вновь занесен для удара.
Где-то в безумной дали стонет воздух, раздираемый фольштендингом трусоватого очкарика с надменной мордой.
Плевать! Он слишком далеко, еще настанет время забить ему в глотку его нелепые крылья и засунуть в задницу уе***ный нимб.
Миг – и у горла пляшет, обжигая, острие рапиры. И очкарик – вот он, на расстоянии удара. Кричит. Приказывает. Кому?! Неважно.
Умри же, ублюдок!
Зазубренное лезвие рассекает воздух, наотмашь рубя по протянутой в выпаде руке очкарика.
А мир стынет, замирая на изломе крика. И Смерть останавливается на полушаге – лишенная своего обжигающего дыхания. 
В руке квинси золотом сверкает медальон.
- Черт тебя дери! – неистовый Кенпачи, забыв об очкарике, прыжком преодолевает расстояние до замершего с медальоном в руке квинси.
Опьянен своей удачей?
Нет. Что-то метнув в сторону Уноханы – того, чем стала Унохана, даже Кенпачи старается туда не смотреть,  - квинси разворачивается.
В зеленых глазах пляшет злой азарт.
Он безумен.
Так же, как Кенпачи.
Безымянный меч в руке сильнейшего из Готей-13 дрожит в предвкушении схватки.
[NIC][NIC]Zaraki Kenpachi[/NIC][/NIC]
[STA][STA]Сильнейший[/STA][/STA]
[AVA][AVA]http://co.forum4.ru/img/avatars/0016/e7/61/62-1496328603.jpg [/AVA][/AVA]

+1

21

Миназуки повергает в трепет и врагов, и друзей. Миназуки, воплощение сразу войны, мора, глада и смерти, сам апокалипсис, конец всего сущего, единый во многих лицах - вот истинное лицо Уноханы. Не нежная улыбка врачевателя, не яростный блеск в глазах богини войны, а разошедшиеся в безумном оскале голые челюсти погибели.
Ячиру видит, как убегает, захлебываясь паникой, ее противник, как резко разворачивается в ее сторону второй. Как замирает соляным столбом мальчишка из Зараки, наконец-то удостоившийся узреть истинную суть своего идеала.
И восхищение, искренний восторг в диких глазах непобедимого варвара говорит ей лучше любых слов, что все - то, что уже было сделано и то, чему еще только предстоит неминуемо свершиться - не напрасно.
Кто из двоих? Она переводит взгляд с дрожащего владельца сломанной клетки на огненного дьявола, выбирая, кого заберет с собой, а кого подарит ученику, когда случается неизбежное.
Мир рвется на части с жалобным криком. Ячиру чувствует, физически ощущает, как половину ее души, лучшую часть того, кем она когда-то являлась, тянут и выламывают из ее сердца чернильные щупальца золотого медальона в руке квинси.
Она слышит крик Миназуки. Будь у нее глаза, она бы рыдала. Будь у нее голос, она бы кричала. Но ей настолько больно, что нет сил даже на дыхание. А то, что происходит потом, когда боль утихает, гораздо страшнее.
Это зияющая пустота там, где всю бесконечно долгую жизнь Ячиру был он - ее единственная любовь. И эту пустоту ничем и никогда не заполнить.
Квинси должны быть уничтожены уже только за это, что они умеют делать такое.
Жить с кровоточащей, гниющей половиной души невозможно, и больше всего на свете Ячиру хотела бы умереть, исчезнуть, стереть себя из цикла перерождения, чтобы больше не было этой звериной тоски. Хочется зубами выгрызть вены, чтобы выпустить ненужную больше кровь.
Но прямо перед ней - знакомый силуэт с ежиной гривой и безымянным мечом, и если остался хоть какой-то смысл и цель, то все - в нем, в ребенке без имени из самого жуткого района Руконгая.
Поэтому Ячиру поднимает мертвый клинок и делает шаг. Меч - все еще меч, пусть это всего лишь пустая сталь. Пусть он сломается после первого удара, не поддерживаемый реяцу, но один удар у нее будет. Для демоницы меча этого достаточно.
Она проходит сквозь вопящий столб синеватого пламени и стряхивает с плеч обугленную плоть. Бояться нечего, если ты уже мертв. Кайдо, избавленные от необходимости бороться с банкаем, усердно восстанавливают разъеденную реяцу, вновь возвращая ей лицо. Она видит золотой медальон, к которому уже стремится Зараки, и прыгает туда же, занося древний меч для удара.

+2

22

Пока всё выглядит так, будто Его Величество захотел вернуть двух Звёздных Детей обратно, в лоно божественной души. И если с Баззби всё понятно, то чем такую участь заслужил Килге - не придумать, не узнать. Разве он - не великолепное Дитя, не пример для других Штернриттеров? Разве он не доказал ценность собственной службы, когда доставил Священным Палачам живого вастолорда?
А от формулировки задания хочется хохотать до слёз и до высушенных смехом лёгких. "Унохану Рецу следует захватить в плен, при невозможности взять живой - ликвидировать".
Да ну? Убить её?
То, что мертво, умереть не может. Но всё ещё может убить. Вот в чём чудовищность ситуации.
Зараки больше не вызывает трепета, хоть и галдит о нём в Зильберне каждый второй. Как же, как же, этот монстр одолел троих Штернриттеров! Кенпачи из Зараки, сильнейший шинигами поколения! Не владея даже шикаем, удостоился звания Особого Военного Потенциала!
Нет. Это опасный противник, безусловно. Но сейчас он смотрится лишь безумной машиной, что рубит направо и налево ради самого процесса рубилова. Рубит искусно, хоть и без изысков, рубит насмерть, и сам при этом способен принять тысячу ран, прежде чем упасть.
Да, это опасный зверь. Но ни один зверь не может вызвать клокочущий в каждом нервном окончании страх, как это делает демон.
Килге видит её - первую Кенпачи. И понимает, что не один лишь Император находится за гранью добра и зла.
Зараки рубит - что ещё он может делать? - и Опье резко отводит руку назад, блокируя лезвие асаучи слепяще мерцающей рапирой. Вернее, пытается - от силы удара руку отводит в сторону, а самому Килге приходится взмахом ангельских крыльев переместиться на два метра назад, дабы не подставиться под следующий удар. Краткие мгновения - но как же они тяжелы! Разъедающая аура точит вены Блюта, кожа здесь и там покрывается пугающе чёрными волдырями - ещё несколько секунд, и он сгниёт заживо!
Но давление прекращается. Губительный банкай тонкими струйками рейши уходит в золотистый диск - и Килге по новой учится дышать. Губы дрожат, но всё же принимают форму довольной усмешки. Он ещё жив. Он ещё может выполнить миссию.
Зараки мигом забывает про Тюремщика - отлично! Дьявол с ним, с Баззби, никто никогда не может быть уверен, что отряд вернётся с миссии в полном составе. Главное - исполнить волю Его Величества.
Дьяволица восстанавливается на ходу. Даже аннигилирующее синее пламя не отправило её на тот свет - но должна же она тратить хотя бы часть сил и внимания на то, чтобы восстанавливаться! Расчёт только на это.
Движение в хиренкьяку - Килге перемещается правее, немигающе глядя на предстоящее столкновение со стороны. Оба Кенпачи атакуют Баззби - молодец, петух бойцовский, вышла с тебя польза! Пусть они смотрят на тебя! Пусть они атакуют тебя! Пусть они даже не думают, что я могу представить для них угрозу!
Время - деньги, так говорят в Генсее во многих бытовых и деловых ситуациях. Что ж, в битве время - это жизнь. Либо смерть, смотря как им распорядиться. Пока чудовище времён Первой войны не восстановилось до конца, нужно действовать.
Рывок - скольжение хиренкьяку чуть ли искры не высекает из сейрейтейской земли. Артерии Блюта кипят от атакующей мощи. В паре метров от Уноханы Килге приседает, а затем учтиво склоняется в издевательском жесте. Излишняя театральность - возможно, но цель - укрыться крыльями Бискиэля от возможной атаки. Пускай потерявший душу Миназуки вгрызается в ангельское оперение - это малая цена за возможность остаться невредимым. Килге слева - он не просто так ушёл в нужную сторону несколько секунд назад - и дрожащий синим свечением клинок нацелен прямо в сердце, сбоку.
Ударить. Открыть Шаттенберайх прямо на месте. И отправиться в Зильберн с новоявленной пленницей. А там... Там помогут.
Она не умрёт. Та, что восстала из голых костей... Видят боги и демоны, она не умрёт, даже если это самое сердце ей вырвать.
То, что мертво, умереть не может.

+2

23

Краем глаз он уцепил Килге, бросающегося куда-то ему за спину. Старуха атаковала? Расщеперила гнилые зубки Си-Ван-Му и собирается оцарапать его спину тигриными когтями? Что ж, Килге должен хоть раз оправдать звание штернриттера – не всю же работу за него делать Баззу? Одну Кенпачи обезвредь, другого отвлеки… Работай, очкарик-недотепа, отрабатывай кровь, что в тебя вложили... Хотя, похоже, тебе досталась какая-то стоялая порция. Пожалуй, лучше всего у «J» получается именно загребать жар чужими руками. Впрочем, Базз - сжал руку в кулак – его руки и весь он сам для этого подходят лучше всего.
- Эй, Опье! – голос хриплый от пересушенного воздуха. Глаза неотрывно смотрят в бешенные глаза Зараки, у которого отняли вторую по значимости женщину, а спиной трепещет воздух, прорезаемый волной перехода. – Будешь должен за то, что я, считай, за тебя твою работу выполнил!
Как схлопнулась голодная пасть Теней Базз не слушал. Просто уловил осознание одиночества. Ушел. Унес старую стерву. Молодец Опье, возьмешь с полки пирожок, полюбуешься, положишь назад и пойдешь дальше проливать кровь во благо усатого выродка, которого ты и гребаный Юго так боготворите. А Базз Би будет развлекаться и убивать. У них же война с шинигами? Вот и славно – шинигами он и будет убивать.
- Теперь нам не помешает никто, - ухмыльнулся он, разглядывая счастливый оскал, который, кажется, только увеличился, когда пропала половина участников. Или воображение шуткануло? Плевать.
Воздух врывается в легкие обжигающим потоком. Кровь бурлит, предчувствуя схватку. Рейши вокруг – коконом облегает кожу. Рывок в хиренкьяку – почти на удар Безымянной катаны. Первый Пылающий Палец. На поражение, на вылет, удар наискось, через грудь. На пределе силы, которую выдерживает атака. Сразу же – четыре Пальца – меч ложится приятной тяжестью в ладонь. Артерии – на предельную мощность. Базз готов к этому сражению. Один на один, рейацу на рейацу. Силу удара на силу удара. Никаких сюрпризов. И что бы на пределе силы и эмоции, чтобы пламя до небес. В конце концов, не для этого ли он согласился прикрывать спину очкастой хитрожопой скотине, умудрившейся выбраться из Уэко живой? Не для этого ли он навещал малявку, которую, по-хорошему оставить гнить в подвалах отдела безопасности?
Для этого, чтобы просто забыть ненадолго про странные яйцеголовые игры престижа, которыми забивают себе башку Юго, Император, ср*ный новый наследничек, который нахр*н никому не вс***ся, но есть. Это война. На войне не интриги гнут. На войне убивают. Он будет убивать. За тем и пришел.

+1

24

Тень черной птицы метнулась к красноволосому штернриттеру практически одновременно с Кенпачи.
Тень черной птицы дышит отчаяньем, какого бывший сильнейшим из капитанов Готей-13 не мог себе даже вообразить.
Это отчаянье обрушивается на противников, союзников, на самое пространство, заставляя каждую молекулу истерзанного бурлением рейши воздуха визжать от ненависти к происходящему.
Что-то произошло.
Гребаный квинси украл гребаный банкай Уноханы Ячиру!
Здесь двое Кенпачи, двое синигами – но сильнейшим оказался ублюдочный квинси… со своими грязными фокусами.
Что за твари?!
Воздух дрожит от чужого торжества – Кенпачи на миг останавливается, отведя взгляд от безумных зеленых глаз своего противника, – как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень черной птицы отчаянно взмахивает мечом.
Крыло  очкарика, безобразное порождение его подлой силы, падает наземь, рассыпаясь голубоватыми искрами.
Ноздри Кенпачи расширяются, он втягивает воздух глубже, надеясь ощутить будоражащимй запах вражьей крови.
Крови все еще нет.
Мгновение еще не истекло – и второе крыло фольштендинга квинси распадается на духовные частицы.
И тяжело, как смертельно раненый, на испещренную проплешинами трав падают обломки мертвого занпакто Уноханы Ячиру.
Это конец.
Беззучный рев раздирает душу, Кенпачи готов броситься  на очкарика – но успевает только полоснуть взглядом черное с серебром тошнотворно переливающее марево шаттенберайха.

Теперь нам не помешает никто, - голос красноволосого полон предвкушением схватки.
Как он сам.
Что ж, веселье только начинается!
Уклониться, пропуская испепеляющее прикосновение прямо перед собой, и тут же нанести хлесткий удар – справа и снизу, не рассчитывая попасть.
Ты оказался сильнее Уноханы Ячиру, пусть и победил ее обманом.
Я убью тебя.
Я – Кенпачи.
И я буду носить это имя по праву.

[NIC][NIC]Zaraki Kenpachi[/NIC][/NIC]
[STA][STA]Сильнейший[/STA][/STA]
[AVA][AVA]http://wandenreich.rusff.ru/img/avatars/0016/e7/61/62-1496328603.jpg[/AVA][/AVA]

+1

25

Гротескный ангел с крыльями из чистейшего света встал на пути. Взмах! Мертвая сталь впилась в перья, с сочным хрустом проходя насквозь. Меч закричал, даже лишенный души - Ячиру слышала тонкую лебединую песнь древней тамахаганэ. Она сразу знала - второго удара ей не будет дано.

Тати взлетел вновь, обрушиваясь на оставшееся крыло.

Древний клинок распался с коротким стоном.  Унохана эхом повторила этот вскрик, когда рапира из рейши пронизила ее бок, вмиг дойдя до сердца. Кайдо, не выдерживая перегрузок, облетали лепестками лилии. Рассчитанные только на банкай, они выдержали и синее пламя штернриттера, а теперь последние остатки защитного покрова боролись с чуждыми реяцу в сердце Уноханы Ячиру.

Бесполезный обломок едва ли в двадцать сантиметров длиной выпал из разжавшихся пальцев в траву, напоследок прошуршав по ладони витками цука-ито, и лег рядом со второй половиной меча, теперь такой же безобидной. Неровный скол скалился гнилой улыбкой. 

Ячиру сделала последнее, что могла - намертво вцепилась в противника, не намереваясь отпускать его от себя. Он уйдет с ней, куда бы тот ни хотел ее отправить.

Последнее, что она видела перед тем, как пасть Шаттенберайха захлопнулась, утащив шинигами и ее врага с собой, было перекошенное лицо мальчика из Зараки. Давно уже мужчины, конечно. Но в янтарных глазах дьявола в тот миг, когда он бросился к ней, явственно проступил мальчишка с помойки, которым он был много сотен лет назад.  Тот же оборвыш, который, не представляя без нее жизни, упорно брел за ней до самого Готэя, который даже дочь назвал ее именем. Сейчас он тоже кинулся за ней, не раздумывая.

Опоздал.

Ячиру смотрела в его лицо до последнего, пока не поняла, что он не успел. И тогда она рассмеялась от облегчения, отплевывая кровь. Он не успел. Он в безопасности. Следом ему не пройти. Ему остался только один противник.

"Я сделала все возможное, малыш. Твоя очередь доказать, что ты достоин имени, которое украл у меня дважды".

Шаттенберайх раскрыл ей свои обьятия.

+2

26

Не достал в первый раз - достану в другой!
Впервые с момента, как он увидел на своей двери заботливо приколоченный приказ, он ощутил, что отдыхает. Что дышит спокойно. Странно поймать это чувство в битве с Кенпачи, шинигами и зверем. Странно и глупо, как и последняя тысяча лет. Как тысячи и тысячи дней, занятых делами сомнительной важности с редкими вкраплениями веселья, редкими минутами слабости. Редкими мгновениями счастья. Со спокойствием пустоты.
Он смеется тому, что принесла эта война. Базз Би радуется, как ребенок, как взрослый, который понимает, что теперь конец близок. Действительно близок. Что теперешние битвы – итоговые. Что каждое мгновение приближает конец бессмысленной позиционной войне, занявшей большую часть его жизни, что это конец Императора и шинигами в том виде, в котором они были с момента сотворения времен. Он радуется, как ребенок долгожданному подарку, этому знанию. Радуется и смеется в лицо врагу. Что ему та боль, что ему способен причинить этот псих, чей оскал отражает его собственный? Что ему тот Кенпачи изпомойки, если на его глазах вершилась история? Что ему те развалины белого шинигамского города мертвых, если он - ЖИВОЙ!! – видел, как падали и поднимались империи живых?  Что ему Кенпачи, когда миг свободы так близко?
Базз Би не знает, чем закончится эта война. Он даже не знает, выживет ли в ней. Ему плевать, когда в его груди бьется упрямая вера, прожившая с ним тысячу лет.
Базз блокирует сверху-вниз, выгибаясь котом, и пропуская острие в миллиметре от своей груди. Можно было бы ударить в лезвие, на излом, так чтобы сталь потекла от жара, но он точно знает, что на то, чтобы расплавить занпакто шинигами, не хватит всего того огня, что ему щедрой рукой отсыпали Бах в Шрифт и родители в душу. Сломать - вариант. Но можно и интереснее. Левой рукою, пока противник не повел следующее движение, двинуть снизу в челюсть раскаленным кулаком, наполненным огнем до краев. Простая атака, проще, чем Палец, не требует ни концентрации, ни умений. Просто бей – жар сделает все за тебя,,. просто не сдерживать его.
В рукаве нет козыря в виде фольштендинга. В кармане только скрученный в медальон банкай Уноханы. Где-то там за дверью тьмы его хитрожопый сослуживец ведет свою добычу к засранцу-Юго. Где-то там глупый наследничек пытается придумать, как бы так на него не нарваться, а Императрица Уэко, так похожая на душу меча старой демоницы, скрученная, висит в заключении.
Это все где-то там. Здесь и сейчас, на переломе вечности есть только он и его противник. Безумные и счастливые.
Базз Би смеется.

+1

27

Смех хлещет, словно плеть.
Смех Уноханы Рецу, Уноханы Ячиру – полный облегчения, почти счастливый.
Смех красноволосого квинси – предвкушающий, радостный, будто смех ребенка, получившего, наконец, долгожданную игрушку.

Будто самое мироздание смеется.
Вот только ему впору кричать.

Но отчаяние черной водой клокочет в горле, не давая даже вдохнуть, где там крикнуть.
Пересохшие губы кривит безумная усмешка, из трещинок на губах выступает кровь – густая, она кажется почти черной.
Она соленым вкусом ощущается на языке.
Вкусом слез.
Вкусом отчаяния.
Вкусом поражения?
Ячиру!!! Нет!!! Я еще не победил тебя!
Мир обреченно всхлипывает, и шелестом ветра слышится:
Ты еще не проиграл.
Сражайся.

Мир тоже смеется – смехом непоседливой девчушки с розовыми волосами, его лейтенанта.
И этот смех бликом скользит по мечу, будто делая его острее.
Кенпачи уворачивается от полного пламени удара – чуть медленнее, чем следовало бы, и пламя опаляет брови, волосы, ресницы, заставляя зажмуриться.
Но это не важно.
Бей!
Сражайся!
Ты станешь еще сильнее!

Голос, так похожий на голос Кусаджиши Ячиру, вне всякого сомнения, принадлежит его мечу.
Мечу, у которого нет имени.
Рубанув наотмашь, практически не глядя, лишь бы выиграть время, Кенпачи прислушивается:
Ячиру?
[NIC][NIC]Zaraki Kenpachi[/NIC][/NIC]
[STA][STA]Сильнейший[/STA][/STA]
[AVA][AVA]http://wandenreich.rusff.ru/img/avatars/0016/e7/61/62-1496328603.jpg[/AVA][/AVA]

0

28

Базз отшатнулся: занпакто, просвистевший в миллиметре от носа, вдруг изменился. Точно стал четче и ярче. И быстрее. Воздух вокруг меча загудел, распадаясь пластами на зазубринах. Это было бы такой мелочью, если бы психопат от шинигами, до этого мгновения бывший сосредоточенным на драке, не вышел куда-то. Взгляд стал рассеянным и каким-то пустым.
Если бы у Баззарда Блэка не была тренированная годами жизни в Сильберне чувствительность задницы, он бы даже не обратил на это внимание. Однако своей интуиции он привык доверять. Особенно в такие моменты. Ноздри втянули воздух, точно сами собою. Та часть его силы, что ощущала рейацу вокруг него, сказала «Пиздец». Рейацу противника наполнилась запахом крови и горечи. Стала плотной, как камень. Столб желтого пламени духовной силы сжался вокруг массивной фигуры, делая Кенпачи враз объемнее и точно фактурнее. Буря почти улеглась. И только находящийся в опасной близости от Зараки Базз Би чувствовал себя летучей рыбкой, которую запихнули на глубину Марианской впадины.
«Твою мать», - пронеслось в голове. Это развлечение, казавшееся в начале необременительной увеселительной прогулкой, грозило стать серьезным испытанием. На грани слышимости звякнули бубенцы. Непроизвольно «The Heat» повел головой. Но, казалось, бренчание слышится отовсюду, дробясь, как эхо.
По мечу стремительно пронесся блик, такой светлый чистый, что просто не мог иметь хоть что-то общее с умирающим солнцем, почти исчезнувшим за горизонтом, или рыжим злым пламенем самого Базза, которым горели вонючие тряпки, ношенные когда-то павшими шинигами.
О пробуждении занпакто ходили байки. Некоторые квинси были уверены, что занпакто надо обретать выпивая какую-то гадость, которую доставляют из Дворца Короля Душ – по аналогии со штернриттерами. Некоторые уверяли, что нет никаких личностей у железок. И все это магия кидо, принимающая такие странные формы. Кто-то говорил, что над посвящаемым в шинигами проводят какой-то стрёмный ритуал, включающий в себя удовлетворение всех капитанов по очереди… Как именно надо удовлетворять капитанов не уточнялось, но если в самом похабном смысле, то вопрос стираемости вставал в полный рост. Верить во всю эту чушь штернриттер не мог – не положено по рангу. Но вопрос обретения меча шинигами его тоже интересовал весьма. Медальон с Банкаем старой ведьмы сместился в кармане, точно заслышав мысли своего владельца. Если этот ушлепок познает душу  своей железяки прямо сейчас, то развлечение грозит затянуться надолго. А вот это уже не входило в планы Базза. 
- Сука, уснул, что ли?! – «H» распрямил четыре пальца, отпуская лезвие пламени на максимальную длину, и нанес прямой колющий удар, метя в сердце. Атака усиленная Блютом не должна оставить равнодушным даже самого мечтательного противника. Применение Банкая Уноханы – самоубийство. Но если не останется ничего иного… Базз надеялся, что в Сильберене его смогут восстановить до приемлемого состояния.

+2


Вы здесь » Bleach: New Arc » Rukongai » Эпизод 9: Раскаленная клетка для демона


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC